(не)Чужая жена

Идет быстро, но аккуратно, чтобы не поскользнуться.

Перед нами яркая вывеска известной клиники. Дорогой клиники.

Я знаю, что Корсаков финансировал строительство этого здания и открытие клиники. И еще деньги переводил в благотворительный фонд. Я тогда так восхищалась им, думала, реально на добрые дела. А Антон потом рассказал, что это стандартная схема отмыва больших денег. Весь бизнес на этом стоит. Увы…

Не будем о грустном.

Почему клиника открыта? Разве они работают по ночам?

Видимо, работают.

Нам открывает дверь молодой медбрат или даже врач, я не вижу, что написано на бейджике.

Корсаков заносит меня внутрь.

Парень, который открыл, показывает дорогу.

– Сюда, пожалуйста, проходите, Александр Николаевич, смотровая готова, Товий Сергеевич сейчас спустится, сестра уже там.

Товий? Какое интересное имя.

Я вдруг спохватываюсь – почему Корсар меня все время таскает? Я вообще-то могу сама идти!"

"– Может, вы меня уже поставите? У меня с ногами все в порядке.

– Неужели? Ты три раза чуть сознание не потеряла за последний час. «Все в порядке». Потом тебя от пола отскребай!

– Не надо меня… отскребать…

– Тогда молчи и подчиняйся. Ясно?

Вздыхаю. Ясно. Включил тирана.

Я помню, как он это делал, когда мы работали вместе.

Сидим в кабинете, работаем, обстановка деловая, но все-таки дружественная. Он что-то рассказывает не относящееся к делу, ну, например, про какие-нибудь переговоры, как он китайцев «уделал» – его выражение. Или как с американцами договор подписал в обход всех их санкций. Мы шутим, смеемся.

А потом вдруг – раз! Его словно включают. Или выключают. Выключают нормального, включают тирана. И сразу четкая деловая атмосфера. Без «расслабона».

«Расслабон» тоже его словечко. Вернее, не совсем его. Была у него пара приятелей – таких же бизнесменов, которые периодически приезжали к нам в офис и увозили Корсара «на расслабон».

Я дико краснела, когда встречалась с ними в приемной, они вечно отпускали в мой адрес шуточки. А мой босс все время их одергивал, не позволяя со мной вольностей.

– Сколько раз повторять, Василиса Викторовна мой личный помощник, лицо неприкосновенное!

– Да ладно, Санек, неужели ты ни разу не прикоснулся? Теряешь хватку!

– Стареешь, брат!

Я закусываю губу, вспоминая, как это было.

Он ведь на самом деле за меня всегда заступался. И косяки, которые в начале работы допускала, прощал. И премии выдавал довольно часто и без всякого повода.

А я…

Меня неожиданно накрывает волна такого дикого стыда, что хочется снова плакать.

– Ты чего? Что случилось, Вася?

– Ни… ничего. Просто… жарко…

Он же видит мои алые щеки, да?

Как сейчас говорят – испанский стыд? Я не знала, почему именно испанский, но мне реально становится очень стыдно.

Мы заходим в палату – вернее, он заносит меня.