Нечто

Замка на дверях не было, петли скреплены медной проволокой, и все. Он вынул из петель проволоку и поднялся на чердак. Под ногами сразу захрустел керамзит, запахло птичьим пометом. Перед ним было два окошечка, размером с дырку в собачьей конуре. Выбрав нужное, он выбрался на крышу. Лицо обдал ночной воздух, ветер растрепал волосы. Юра достал веревку и стал закреплять ее на металлическом ограждении. Убедившись, что узел достаточно прочен, он обвязал конец веревки вокруг пояса и осторожно пополз к краю крыши.

Наскоро прочитав про себя «Отче наш», Юра стал спускаться. На удивление, это оказалось довольно просто. Уже через мгновение его ноги коснулись захламленного пола балкона. Какие-то старые деревянные ящики, мешок с алюминиевой посудой, картонные коробки и еще черт знает что. Юра развязал веревку и потянул на себя балконную дверь. Черт, закрыта. Да и в комнате темень. Похоже, в квартире действительно никого нет. Он тут же осекся – когда он был на улице, то видел свет, только в другой комнате. Он вынул из рюкзака клей, быстро намазал балконное стекло, после чего прилепил газету. Разгладил, подождал немного, затем резко ударил локтем. Стекло послушно ввалилось внутрь, и Юра без труда открыл дверь.

Он шагнул в квартиру.

– Алиса? – хрипло спросил он. У него неожиданно запершило в горле, будто туда попал песок. Откуда-то из комнаты послышалось неуверенное тявканье. Сэм. По крайней мере, собака дома, и она жива. Неслышно ступая, Юра прошелся по комнате, включил свет. Пусто. Он вышел в коридор и зашел в другую комнату.

Анна Сергеевна лежала на полу. Глазные яблоки, подернутые сероватой пленкой, вылезли наружу, рот раззявлен в немом крике. То, что она мертва, Юра понял сразу. Это его не волновало, как и причина смерти пенсионерки. Он во все глаза смотрел на Алису. Она сидела рядом, у стола, уставившись остекленевшими глазами на давно остывший чай и блюдечко с пряниками.

Юра бросился к ней, целуя прохладные щеки и шепча слова любви. Нет, его ангел не может умереть, она жива, просто она… она в шоке… или уснула.

Он тормошил Алису, как тряпичную куклу, ее голова болталась из стороны в сторону.

– Алиса… Солнышко мое, проснись… Пожалуйста, не пугай меня, малыш, – бормотал Юра, начиная хлестать Алису по щекам. Уже находясь в полубессознательном состоянии, он подумал, а не укусить ли ее, как вдруг ресницы девушки задрожали, глаза обрели осмысленное выражение.

– Ю…ра-а-а-а-аааа, – едва различимо прошелестела она, но Юра был готов умереть от счастья. Осыпая поцелуями ангела, он, тем не менее, вспомнил слова Надежды.

Инсулин. Гребаный инсулин, если его не колоть, Алиса может умереть.

– Сейчас, сейчас, – шептал он пересохшими губами, отыскивая на столе ампулы. Есть, вот они! А вот и упаковка шприцев.