Нечто

Было в нем что-то не то, и все тут.

Она зашла в комнату к Алисе. Мопс Сэм крутился у инвалидной коляски, в которой сидела девушка. Увидев Анну Сергеевну, он радостно завилял крошечным хвостиком, пофыркивая от возбуждения.

– Что, есть захотел, озорник? Погоди, я сперва твою хозяйку посмотрю.

Она присела на табуретку перед Алисой, еще раз поразившись, как эта ужасная авария изменила некогда привлекательную и милую девушку. Она очень похудела, рот стал больше и превратился в унылую тонкую дугу, кожа натянулась на скулах, а самое главное – глаза. Глядя в глаза Алисы, Анна Сергеевна неожиданно подумала про некогда очаровательный чистый пруд, который постепенно зарос камышом и стал болотом.

Она начала ласково говорить с Алисой, осторожно гладя девушку по волосам, и видела, что та ее понимает и даже силится что-то сказать.

– Все хорошо, маленькая, – успокаивала ее женщина. – Не все сразу. Потерпи, все будет нормально.

Она сделала Алисе укол инсулина, затем пошла на кухню ставить чайник. Девушка уже немного двигает руками, это хорошо. Может, дело и с позвоночником обойдется. Больно смотреть, как она страдает, просто сердце кровью обливается.

Когда чай заварился, она поставила на поднос чашки, блюдечко с конфетами и пряниками, а для себя взяла сухарей. Ее любимых, с изюмом. Она всегда обожала эти сухари, особенно макать их в чай. Жаль, что сейчас не делают таких вкусных сухарей, как раньше. Есть одно место, где их продают, но с ее ногами туда добираться – целая мука…

Они стали пить чай, и Алиса даже сама держала пряник. Чашку ей Анна Сергеевна пока не доверяла – больно тяжелая. Она не заметила, как тихонько начали подрагивать губы девушки и что уголки глаз заблестели от слез.

– Ю… Ю… Юра… – дрожащим голосом произнесла Алиса, роняя надкусанный пряник. Анна Сергеевна вздрогнула от неожиданности. Она в этот момент откусывала размокший в чае сухарь, и теперь этот кусок внезапно провалился в гортань, прочно застряв внутри.

– Юра, – уже более отчетливо произнесла Алиса. Теперь слезы бежали из глаз, она медленно подняла перед собой руки и смотрела на них, будто видела перед собой какое-то уникальное явление, и личико ее светилось от радости.

Анна Сергеевна закашлялась. Проклятый кусок сухаря, даже несмотря на то что был размякшим, упорно не желал проходить дальше в горло, и она попыталась вызвать рвоту, засунув пальцы в рот.

По всему телу Анны Сергеевны лезвием бензопилы пробежал удушающий спазм. Она уже не кашляла – хрипела. Лицо стало багровым, воздуха не хватало. Женщина медленно сползла вниз, уронив на себя чашку с чаем. Грудь и шею обожгло кипятком.

– Анна Сергеевна? – откуда-то из тумана послышался полный тревоги голос Алисы.