Нечто

– Он всегда докладывает, как в армии, хе-хе.

– Откуда он вообще взялся?

– А хрен его знает, прибился как-то… Как все узкоглазые здесь оказываются? – рассуждал вслух Витек. – Приехал шабашить, думал, тут ему горы золотые. А можа, хотел кружок шаулиня открыть или еще чего. Где-то накосячил, может, бухал на работе… не знаю. Его, по ходу, и выкинули. Паспорт посеял. Или скурил, как тот чукча в тайге. Устраивает биография? – весело спросил он, щелчком грязного ногтя сбрасывая пепел с сигареты.

– Как нога, Дрюня? – спросил Рост, но тот молчал, нахохлившись. В глазах бомжа плясали отблески огня. Через какое-то время Дрюня встал и, с усилием подволакивая больную ногу, ушел в дом.

– Витек, если завтра его не отвезти к врачу, он потеряет вторую ногу, – сказал Рост.

– Знаю, – сердито ответил Витек. – Ну нельзя ему туда, Геныч, объяснял же.

– Чего он натворил-то? То бишь, за что мусора его ищут? – спросил Рост.

– Дочка его с наркоманами связалась.

– Дочка? – не поверил Рост. – Сколько же ему лет?

– А Бог его знает. Ну, может, сорок.

– И что дочка? – Рост все еще сомневался: на вид Дрюне можно было дать не более двадцати пяти.

– Не знаю, какие у них там дела, но она заяву на него накатала, типа трахнул он ее. Он в бега. Хотя какой там в бега – на костылях-то. Говно сплошное… А потом у него жбан перекосило.

– Геныч, я свечку не держал.

– Слушай, фраерок, чего прицепился? – хрипло спросил Жгут. – Терзают меня смутные сомненья… Мил человек…

Рост решил не реагировать на реплику Жгута. Тот снова отпил из пузырька, и в теплом вечернем воздухе поплыл резкий запах одеколона.

– Вот Кешка, например, – Витек, очевидно, решил посвятить Роста в биографию каждого из их коммуны. – Нормальный мужик, интеллигент, два высших образования. Работал в каком-то литературном издательстве, так? Книжки всякие умные писал, про пестики, тычинки и прочее говно. И что? Жена отдала богу душу, тот и запил. А тут появляется родной племянник. Которому срочно захотелось приватизировать Кешкину хату.

– И что? – скорее для виду спросил Рост, зная наверняка ответ.

– Не хотелось бы возвращаться к подробностям этой гнусной истории, – скромно сказал Кеша. Он взял со стола яблоко и стал аккуратно резать его на дольки. – Кислые яблочки – самая отличная закуска в наших условиях, – заметил он. – А главное – они полезны.

По кругу пустили бутылку портвейна, которую принес Джеки Чан. Когда очередь дошла до него, он выпятил нижнюю губу и сказал:

– Моя, однако, пить… нам добро! Хорошо.

– Золотые слова, – зацокал языком Жгут, чокаясь с чукчей пузырьком одеколона. – Присоединяюсь к тосту.

– Или возьми Дашку. Отец ее поимел, когда ей еще шести лет не было, – продолжал Витек. Он докурил сигарету до основания и кинул изжеванный фильтр в огонь.