Нечто

Дождь за окном усилился, и теперь с подоконника на пол стекало несколько струек.

Нелли, путаясь в кармане, вытащила мобильник. Как только телефон оказался у нее в руках, к ней шагнул Мика и выхватил его.

– Отдай! – крикнула в отчаянии девушка. – Гюрза, что происходит?!

– Мне очень жаль, – разлепил спекшиеся губы Гюрза. Еще никогда он не чувствовал себя так отвратительно.

– Вы что, звери? – прошептала Нелли. Алекс попытался обнять ее.

– Все нормально, лапочка, – он снова закашлялся. – Мы с тобой уедем… в тихий домик… к твоей тетке. Разведем курочек, у тебя будет свой огород… – теперь кровь изо рта лилась непрерывно, окрашивая рубашку в алый цвет. – Насолишь мне капусты с огурцами. Ты любишь квашеную капусту?

– Да, – слабо улыбнулась Нелли сквозь слезы. Она положила голову ему на грудь.

«Я подыхаю, – читалось в глазах Алекса. – Подыхаю, как бездомная собака, которую проткнули насквозь, как протыкают кусок мяса шампуром… и никуда мы не поедем, ни в деревню, никуда… разве что на стол к патологоанатому».

Он докурил сигарету и отшвырнул окурок. Новый приступ кашля длился почти минуту. Нелли закрыла лицо руками, ее плечи вздрагивали.

– Знаете что, ребята, – выдавил Алекс. Свист из обнаженной раны усилился. – Очень жалею… что так просрал свою жизнь, – он неуклюже приобнял Нелли. – Мой плюшевый медвежонок… я люблю тебя, – он закрыл рот руками, но кровь продолжала течь сквозь пальцы. Нелли застонала.

– Обещайте… обещайте, что вы сейчас же уйдете, – слова давались Алексу с огромным трудом, он буквально захлебывался. Теперь к свисту из раны примешивалось какое-то бульканье. Лицо его стало пепельно-серым. – Как только… я уйду. Я не хотел… Нелли… мы… – он снова начал бредить. Алекс пытался сидеть ровно, но все время съезжал вниз. Затем он внезапно дернулся вперед, словно хотел дотянуться руками до носков ботинок, и срыгнул целый фонтан крови. После этого тяжело перевернулся на бок и затих.

За окном раскатисто загремел гром. Дождь уже лил плотной стеной, заливая подоконник и смывая с него следы крови, оставленные руками какого-то бомжа. Гюрза склонился над телом Алекса и дотронулся до его шеи. Она была теплой и влажной. Как он и думал, пульс не прощупывался.

– Он умер? – глупо спросил Жуля, пошатываясь, как пьяный.

– Да, – выговорил Мика и осторожно коснулся рассеченного лба. – Нужно уходить. Немедленно.

Гюрза поднялся на ноги, изо всех сил сжимая кулаки. Толстая кожа перчаток, покрытая запекшейся кровью, заскрипела.

– Доигрались, блядь, – прошептал он. Разжал кулаки и посмотрел на шипы, ставшие почти черными. С одного шипа свисал сморщенный клочок кожи.

– Че теперь делать-то, а? – заскулил Жуля, переминаясь с ноги на ногу. Гюрза поднял нож, выроненный Алексом. Покрутил в руке.