Нечестивцы

Подошёл к нему вплотную и приподнял остриём кинжала его подбородок:

— Здравствуй, Дениска? Скучал по Зверю, малыш?

Он заорал от неожиданности настолько громко, насколько ему позволяли ослабевшие связки. Скорее догадался по движению разбитых и потрескавшихся губ, чем услышал.

— Пришёл убить меня — убивай…

Долбаный ублюдок. Подыхает, а всё туда же — играет в гордость. Меньше всего я хотел убить его так быстро. Подонок недостаточно намучился, на мой взгляд. Улыбнулся, глядя в узкие щёлки глаз, полыхающие ненавистью:

— А ты уверен, что хочешь снова разозлить меня, Дениска?

Я прочертил ножом линию от правой скулы до левого виска. Его вопли странным образом успокаивали. О да, парень, я знаю, не понаслышке, что такое быть на волосок от смерти. В воздухе запахло его кровью. Аромат смешивался с запахом пота, нечистот и сырости подвала. Но сейчас он был для меня всё равно одним из лучших. Сейчас я мог бы просто кромсать всё его тело на тонкие полоски, наслаждаясь видом алой крови, упиваясь слабостью врага. Того, о ком ОНА смогла просить… О ком она думала.

Дал возможность ему ответить, чтобы услышать разочаровывающее:

— Да.

Склонил голову на бок, наблюдая, как кровь стекает по его лицу, и капает на грязный пол.

— Подумай хорошенько, Дениска…Я ведь могу не просто тебя убить. Я могу тебя мучить…Снова и снова. Например, — подошёл в столу и взял биту, — изувечить тебя…Хотя… — я положил биту обратно, — это уже было, и мне самому уже не так интересно. Дениска, малыш, а что, если отдать тебя на потеху кому-нибудь из моих парней?

Наконец-то в обречённых глазах свыкшегося со скорой смертью подонка промелькнул страх. Самый настоящий. Как и любой мужчина, он не мог не испугаться такой перспективы.

— Они долгое время не видели женщин. Но не побрезгуют и твоей задницей. А потом я тебя отпущу. Мне сделать это, Денис? Заставить тебя корчиться не только от боли, но и унижения?

Он отрицательно покачал головой и прошептал:

— Пожалуйста… Максим Савельевич… Прошу…Нет…

Усмехнулся, услышав его тихий голос. Я знал, каким будет его выбор. Но, как не странно, это не приносило удовольствия. Смотрел в его испуганные глаза на окровавленном лице, а сам видел другой умоляющий взгляд. Слышал его мольбы о смерти, а в висках бьётся её короткое «Да»…

Отбросил нож в сторону, и, размахнувшись, ударил кулаком о стену возле его головы, заставив эту тварь вначале зажмуриться от страха, а потом широко распахнуть глаза, в удивлении наблюдая за мной.

Ударил не раз, и не два. Крича от боли в обледенелой груди и бессилия. До тех пор, пока не изодрал костяшки пальцев, пока не послышался хруст сломанных костей, пока не потекла на пол густая кровь, смешиваясь с кровью бывшего охранника."

"А затем я просто ушёл. Оставив его живым.