Нечестивцы

Просто помоги. Поговори с ним.

Я с мольбой смотрела ему в глаза, потом обхватила ладонями его лицо снова:

— Мне не принесет радости, если вы поубиваете друг друга. Это наше. Личное. Между нами. Не показывай ему, насколько мне больно и какая я сломанная. Ради меня. Прошу тебя. Мы расстались, дай каждому из нас время смириться с этим. Просто помоги увидеться с детьми.

Он погладил мои щеки большими пальцами, и я видела, какими темными стали его глаза.

— Я поговорю. Обещаю тебе. Мы справимся. Ты со мной, а, значит, с тобой больше ничего плохого не случится. Поехали отсюда. Идем в машину, милая. Фаина тоже с нами. И не только Фая…мне многое нужно тебе рассказать.

Я устало улыбнулась и тяжело вздохнула. Все будет хорошо. Не сейчас, но позже обязательно будет. Я не верила себе сейчас, но очень хотела верить. Есть те, кто любят меня и кому я нужна. Ради них я поднимусь с колен, гордо выпрямлюсь и начну жить сначала. Обязательно. Не оглядываясь на прошлое, я стану другой — сильной, гордой и независимой ни от кого.

Глава 11. Макс. Саид

Я не знаю, сколько времени просидел в тот памятный день в своём кабинете. Я не знаю, как отключился там в обнимку с полупустой бутылкой виски. Нет, я не спал. Я был одновременно и трезвым, и пьяным. Я не принимал в тот день никакой дури, что столь долгое время служила мне верой и правдой, позволяя отстраниться от того измерения, в котором я существовал, уходя в мир бредовых фантазий моего извращённого сознания. Но, несмотря на это, я словно находился под её действием. По крайней мере, ощущения были аналогичные.

Я довольно хорошо помнил и количество выпитых бутылок, и количество выкуренных сигар. Оказывается, я считал их.

И ещё, я чертовски хорошо помнил те мысли, что метались в воспалённом мозгу. И все они крутились вокруг той, без которой моё существование давно уже не имело смысла. Дарина. Моя девочка. Моя жена. Моя женщина. МОЯ! Я слышал эти мысли в своей голове. Я будто видел их перед собой, закрывая глаза. Казалось, при желании я мог бы пощупать их. Эти мысли. О ней. И о нас.

Я помню, как сидел и пил уже прямо из горла, вспоминая все те слова, которыми называл ЕЁ там, на границе. Как кричал на НЕЁ. Как ненавидел ЕЁ в тот момент, желая убить и больше не видеть этих пронзительных голубых глаз, и, в то же время, сходя с ума от мыслей, что она может оставить меня одного. Я ведь не слушал ЕЁ. Как всегда. Как всегда, я слышал только себя. И даже ту боль, что отражалась во взгляде любимой, я истолковал как игру. ГРЁБАНУЮ ИГРУ!!!! Чёрт побери, Зверь, давно пора привыкнуть, что в грязные игры в нашей семье всегда играл лишь ты один.

Перед глазами то и дело появлялись лица наших детей. Дети, практически оставшиеся сиротами при живых родителях.