Нечестивцы

Даже боль стала странной острой, изнуряющей, но какой — то по — садистски доставляющей удовольствие. Наверное, вот так умирает любовь. Тогда пусть умирает. Я вытерплю эту агонию. Я не хочу больше любить Максима Воронова. Я хочу быть свободной. Израненной, сломанной, разодранной на части, но свободной.

Денис вернулся через несколько минут и переступая через ворох вещей направился ко мне подал лед, завернутый в полотенце. Я даже не посмотрела на него и тогда он присел на корточки и приложил ледяной компресс к моей щеке. Я распахнула глаза и посмотрела на него. Если он смотрит на меня с жалостью — я вскрою себе вены тупым ножом, вилкой или перегрызу их зубами. Все слуги, да и этот сторожевой пес Макса прекрасно поняли, что только что произошло в этой спальне. Поняли в очередной раз, что я никто. Мой муж…БЫВШИЙ муж, не церемонясь говорил со мной при них, подчеркивая, насколько шаткое положение у меня в этом доме. Денис стиснул челюсти, продолжая прижимать к моей щеке компресс и вдруг он сказал то, чего я меньше всего ожидала услышать:

— Все будет хорошо…вот увидите…но вы должны жить…вы созданы для того чтобы жить и улыбаться…Поверьте, это закончится. Я вам обещаю.

Я прижала компресс к щеке и судорожно вздохнула. Только для того чтобы жить, сначала нужно умереть. И похоже у Максима получилось. Он убил меня прежнюю. Быстро, безжалостно и жестоко. Больше никогда не будет как прежде. Я превратилась в пепел. Я больше не могу и не стану его любить так как раньше.

Карина

— Что там?

Я пыталась понять, что именно значило напускное безразличие, с которым Авра пожала плечами, протягивая одними пальцами пакет.

— Это то, что тебе нужно будет использовать сегодня.

— Ты серьёзно? — протянула, доставая из него почти прозрачную чёрную ночнушку на тонких бретельках. Воздушное кружево не оставляло никакого простора для фантазии, предназначенное явно не скрывать тело, а максимально обнажать его.

И вновь раздражённое пожатие плечами и поджатые губы вместо ответа. Женщина с такой ненавистью смотрела на то, как я кручу в руках тёмный кусок ткани, что я бы не удивилась, вспыхни он в моих пальцах. Смешно. Мне казалось, я вижу, как всколыхнуло языками тёмного пламени в чёрных глазах, с каким удовольствием она бы сейчас сожгла в нём меня саму…

— В пакете косметика. Накрасишься, а то бледной молью тут шляешься…какой нормальный мужик позарится…

— Например, твой?

Каюсь, не сдержалась. Не прикусила язык вовремя, хоть и понимала, что в какой-то мере Авра помогает мне…ага, мне. Себе. И при этом старается не упустить лишнего случая уколоть. Но всё же внутренне чертыхнулась, особенно когда тёмные глаза сузились, и она отшатнулась назад.