Нечего терять, или Мужчину делает женщина

– Тогда вы это с Милой решайте, – пробурчала я под нос и вдруг увидела черные клубы дыма.

В самом начале дачного поселка был пожар. Я не знаю, как это получилось, но где-то там, в подсознании, почувствовала беду и поняла, что она угрожает близкому мне человеку.

– У нас отродясь пожара не бывало, – задыхаясь, произнесла Мария Александровна и ускорила шаг. – Вроде мой дом горит…

Дальше все происходило, как на ускоренной кинопленке. Я сняла туфли и побежала. Следом за мной рванула мама Вадима, голося на всю улицу. К объятому пламенем дому уже подтягиваются соседи. Пламя вырывалось из окон, готовое заживо пожрать того, кто находился внутри дома.

– Милка, ты где?! – Я кричала так громко, что показалось, полопаются барабанные перепонки. – Мила, Милочка!!!

– Она в доме! – крикнул кто-то из соседей. – Посмотрите, дверь закрыта на кочергу!

Я бросилась к двери и схватилась за горячую кочергу, но это оказалось мне не под силу. Я обожгла руки и стала задыхаться.

– Господи, кто-нибудь, вызовите пожарных! Дверь заклинило!

– Уже вызвали, – ответил из толпы мужской голос.

– Что же они так долго едут?!

Я опустилась на землю и с ужасом наблюдала, как горит дом. Рядом со мной сидела Милкина свекровь и громко голосила.

В тот момент, когда посыпалась крыша, я всхлипнула и позвала:

Я впала в шоковое состояние и очнулась только тогда, когда рядом с домом загудела пожарная машина. Огонь погасили. От дома остались одни головешки, залитые пеной. Перепуганные, полураздетые соседи сбились в группки и нервно переговаривались. Подъехавшая «скорая» оказывала первую помощь пострадавшим.

Милку спасти не удалось. Она сгорела заживо. Говорят, что ее привязали к стулу веревкой, лишив тем самым возможности передвигаться, плотно прикрыли ставни, подперли входную дверь кочергой, облили дом бензином и подожгли. Я увидела ведерко, в которое Милка собирала малину, и слезы хлынули у меня градом.

К «скорой» поднесли носилки, накрытые простыней, я потерла черные руки, покрытые волдырями, и подошла поближе. Я не стала откидывать простыню. Зачем? Хотелось запомнить Милку такой, какой знала ее при жизни, – красивой, уверенной, бесшабашной и любящей…

– Милка! Как же так получилось, Милка! – прошептала я и рухнула у носилок на колени.

– Тише. Не надо на нее смотреть. Она очень сильно обгорела. Как головешка… – произнесла женщина в белом халате.

Через несколько минут носилки засунули в «скорую» и увезли в неизвестном направлении. Я сидела на земле, покрытой пеплом, и раскачивалась из стороны в сторону, вспоминая тот день, когда увидела подругу в первый раз. Огромное желание жить, сила воли и вера в победу над страшной болезнью – вот что отличало мою Милку.