Нечего терять, или Мужчину делает женщина

Погуляли в парке, вспомнили кое-что, посидели в кафе. Не понимаю, какое отношение он имеет к пропаже нашего сына?

Я оттолкнула Андрея и перевела дыхание:

– Человек, которого ты видишь на фотографии, похитил нашего сына. Он был в маске, но перед тем как скинуть подлеца в пропасть, я сорвала маску и, поверь, никогда не забуду его лица. А пленку я нашла в бардачке его машины, на которой и вернулась домой.

Андрей напрягся, он нервничал все больше и больше.

– Ты сбросила его в пропасть? – севшим от испуга голосом спросил он и наклонился ко мне. – Послушай, ты никому об этом больше не говори, а то тебя посадят.

– Если бы я не убила его, вряд ли сейчас разговаривала бы с тобой. Я сделала это в целях самообороны, что совсем нетрудно доказать.

– Ты плохо знаешь ментов. Они не будут долго разбираться. Им только бы найти крайнего… Тебе вообще лучше забыть про то, что произошло.

– Чтобы тебе было спокойнее?

– Я к этому непричастен. Если все обстояло так, как ты говоришь, получается, что мой друг решил похитить нашего сына, чтобы получить от нас деньги. Ну, бандит! Я бы его сам в пропасть скинул! Своими собственными руками! Я бы его не только скинул, я бы перед этим ему всю морду изуродовал:

Я смотрела на Челнокова и не знала – верить ему или нет? Он старался казаться искренним.

– Уж и не знаю, когда ты говоришь правду, а когда врешь, – призналась я.

– Когда дело касается моего сына, не до вранья, Что бы между нами ни произошло, я бы никогда не сделал плохо своему ребенку. Сашка мой единственный и любимый сын.

Так и не разобравшись в его искренности, я почувствовала, что больше не могу слышать даже его голос, резко повернулась и пошла прочь.

– Только не вздумай ходить в милицию! – донеслось мне вслед. – Это обернется против тебя! Никто не будет докапываться до сути! Твою самооборону посчитают самым настоящим убийством и дадут по полной программе! Я не хочу, чтобы ребенок рос без матери!

– Да заткнись ты! – я махнула рукой и ускорила шаг.

Быть может, Челноков прав: если я заявлю в милицию, меня признают виновной. Возможно, Челнокова подставил его армейский товарищ, возможно, и нет… Тогда откуда у моего нищего муженька новенькая машина?! От таких противоречивых мыслей разламывалась голова.

Я вышла на шумный проспект и вдруг поняла, что я ничего не слышу. Казалось, вокруг стоит мертвая тишина, от которой закладывает уши… «Нет, этого не может быть, – подумала я. – Это нервы, просто обман слуха». События той страшной ночи прочно держали меня в тисках. Я снова испытала желание умереть. Если бы у меня был пистолет, я, не раздумывая, убила бы себя прямо здесь, на улице, несмотря на скопление народа.