Нечего терять, или Мужчину делает женщина

Любовь, ревность, предательство.

– Если так, то, значит, в него его шлюха стреляла.

– Да как же она могла в него стрелять, если ты ее отравила?

Милкины рассуждения начинали меня раздражать.

– Получается, что я ее недотравила, и она осталась жива.

– Если бы она осталась жива, ты бы уже давно сидела за решеткой.

– Так куда она подевалась? Трупа же на берегу мы не видели!

– Прямо чертовщина какая-то или фильм ужасов.

Устав разговаривать с Милой, я пожелала ей спокойной ночи и пообещала заехать утром, чтобы отвезти в больницу к Вадиму. Поставив бутылку в бар, я достала записную книжку Вадима и нашла телефон Ольги. Последние слова подруги прочно запали мне в душу и не давали успокоиться. Недотравила… Недотравила… Где же Ольга? В морге, в больнице, дома? Да и связано ли покушение на Вадима с отравлением Ольги? Вроде бы тут не может быть никакой связи.

Три часа ночи. Для телефонных звонков поздновато. Но это не тот случай, когда нужно соблюдать правила приличия. Набрав телефонный номер, я напряглась, словно струна, и принялась терпеливо ждать. Ждать пришлось недолго, словно на том конце провода сидели у телефона, позабыв про ночной отдых и сон.

– Простите за столь поздний звонок, я могу поговорить с Ольгой?

– А Оленьки еще нет. – Вне всякого сомнения, голос принадлежал пожилой женщине. Она была очень взволнована, слышались даже немного плаксивые, истеричные нотки.

– А вы не подскажете, где она? Она мне очень нужна.

– Не знаю. Я сижу у окна и всматриваюсь в темноту. Она до сих пор не вернулась. Ее мобильный отключен. Обычно она меня предупреждает, что где-то задерживается, а в этот раз даже не позвонила…

– Вы ее мама? – Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Я ее бабушка. У Оленьки нет родителей. Они погибли в жуткой аварии, когда она была еще совсем маленькой. Я вырастила ее сама, без посторонней помощи. Нам с Оленькой было очень тяжело, ведь я почти слепая. С каждым годом зрение падает все больше и больше… – От безысходности и томительного ожидания пожилая женщина хотела поговорить, поделиться своей тревогой. – Я думаю, она где-то задержалась. Правда, она очень обязательная, никогда не заставляла меня страдать. Олечка очень чуткая и очень ранимая. Только с виду такая взрослая, а на самом деле сущий ребенок. Прячется за бабушкину спину от всех невзгод, обожает пирожки, которые я стряпаю, боится темноты и уколов. Оля бережет меня, никогда не показывает своего плохого настроения. Если ее кто-то обидит, она придет домой, включит музыку, распустит длинные волосы и начинает танцевать. Оленька очень красиво танцует. Она, когда совсем маленькой была, на танцы ходила. Грамот полным-полно.