Нечаянно невеста (СИ)

Без углубления в подробности, но довольно информативное фотодосье получилось.

Но самого главного я так и не выяснила — про девушку на фото. При всем расположении ко мне, Лев Петрович так ничего мне не рассказал про эту Тоню. Я пару раз пыталась вывести его на откровенность, но ничего не вышло.

Открываю очередную папку, перевязанную бечёвкой. Здесь, похоже, фотографии, сделанные до рождения Игоря и Димы. По крайней мере их нет на фото, а маленький Иван уже есть. Несколько снимков с отдыха в Ялте, немного семейных сцен на днях рождения.

Перебираю фотографии и вдруг среди них мелькнул конверт. Письмо из прошлого?

Беру его в руки — не распечатано! Письмо никто не читал. Обратного адреса нет, только адрес доставки в Новосибирске.

Сижу, как истукан, и тупо смотрю на конверт. Одна часть меня кричит — открой его, а вторая — отнеси Берестова старшему.

В конце концов резко рву край конверта. Внутри маленький листок бумаги и на нем всего две строчки: «Пришли мне ответ — получил ли ты письмо месяц назад! Я не могу рисковать и вновь доверять бумаге нашу тайну. А.»

Что значит «А.»? Антонина? И что за тайна? И кому адресовано письмо? На конверте только адрес, внутри нет обращения к кому-то!

Сижу и пытаюсь совладать с дыханием. Конечно, мой мозг уже составил картину — беременная Тоня пишет возлюбленному, что он скоро станет отцом. И кто он? Вот здесь мне становится нехорошо.

Вариантов у меня немного. Насколько я поняла из рассказов Льва Петровича, из Новосибирска они уехали, когда супруга была беременна Игорем. Если письмо попало в архив, то значит оно пришло, когда семья ещё жила в Новосибирске.

Предыдущее письмо было за месяц до этого. А значит есть, хоть и маленькая, все же вероятность, что оно тоже в из одной из этих папок.

Нетрудно догадаться, что я провела несколько часов, разбирая те папки, которые ещё не просматривались.

30. Анна

Я перетряхнула с десяток папок и ничего. Фотографии, различные инструкции для техники прошлого века, чеки тридцатилетней давности, детские рисунки и даже страницы, вырванные из книг — и ни одного конверта или просто рукописного листа.

Супруга Льва Петровича была очень запасливая — хранила практически все возможные бумажные свидетельства жизни семьи Берестовых. Но для чего чеки? Вероятно, что бы сдать технику, если она оказалась плохого качества. Другого объяснения не нахожу.

Папок ещё немало, но времени у меня сейчас уже нет. Придется отложить поиски до завтра. Я посмотрела на шкаф — там работы дней на пять ещё. И этих пяти дней у меня нет, так как до свадьбы нужно успеть доделать альбом, который просил оформить Лев Петрович.

Там осталось только согласовать с ним последнюю часть и отдать всё в печать. Но на это уйдет дня три, не меньше.