Нечаянная свадьба

Лида отерла слезы, которые, оказывается, лились неостановимо, огляделась – и поняла, что находится в лесу, куда неведомо как забежала. Сейчас было даже трудно понять, где находится Протасовка и как туда вернуться.

Впрочем, возвращаться ей не слишком хотелось.

Она заметила, что стоит возле изрядных зарослей дикой малины, и начала рассеянно обрывать ягоды с куста.

Что делать дальше? Как жить… и жить ли вообще? Греховные, пугающие мысли посещали ее – мысли о том, чтобы разом прервать все счеты со своей запутавшейся жизнью, ставшей невыносимой.

Откуда-то повеяло речной сыростью, и Лида не без труда сообразила, где находится. Чуть северней от Протасовки протекала речка Вязня, о которой рассказывала ей Феоктиста. Может быть, пойти туда и…

И утопиться?..

Но тогда Лида попадет в ад, и единственной знакомой душой, которую она встретит там, будет Касьян – убийца ее дядюшки. А все остальные, все, кого она любила, и все, кто любил ее, будут блаженствовать в раю и горевать о том, что их милая девочка взяла на душу страшный грех самоубийства…

Внезапно что-то затрещало рядом, и Лида испуганно отпрянула.

Уж не медведь ли, Господи помилуй?..

А может быть, пусть не милует? Не лучше ли сделаться добычей голодного медведя и погибнуть, не взяв греха на душу? Тогда она увидится и с Ионой Петровичем, и с отцом, и с матушкой, и со всей своей родней в раю! Конечно, Лида попадет в рай – ведь ни единого греха она еще не успела совершить.

Ох, какой мучительной будет ее смерть в когтях медведя, какую боль придется испытать! Мороз прошел по коже, однако Лида все же собралась с духом и полезла прямо в гущу колючих зарослей. Раздвинула высокие ветви, отягощенные тяжелыми темно-розовыми ягодами, которые так и сочились спелость и сладостью, – и вдруг увидела мальчика лет семи, русоволосого, в рубашонке, сейчас изрядно перепачканной малиновым соком.

При взгляде на Лиду зеленые настороженные глаза мальчика стали огромными от страха. Дико закричав, он рванулся прочь, спиной вперед выламываясь из зарослей, размахивая перед собой руками и что-то бессвязно выкрикивая. Рот его был набит малиной, поэтому Лида с трудом разбирала слова, но вот мальчишка выплюнул ягоду и завопил:

– Чудище! Чудище!

А потом повернулся и бросился бежать.

Глава пятнадцатая. Вязни из Вязни

Конечно, Лиде бы следовало уже немного свыкнуться со своим уродством, однако слезы так и хлынули из глаз при этом слове, горло так и стиснуло от ужаса, который звучал в голосе мальчишки. А главное огорчение состояло в том, что мальчишка – не медведь, от мучительной жизни он ее не избавит! Лида согнулась в три погибели и заплакала.