Нечаянная свадьба

Лида отпрянула было, однако Авдотья Валерьяновна вцепилась в ее плечо, подтянула к себе, замахнулась – да так и замерла с занесенным для удара ножом, глядя в пространство.

Черный конь, бока которого отливали серебром в лунном свете, вздыбился рядом с Лидой, всадник в черном плаще склонился с седла, выхватил нож из руки обезумевшей женщины и отшвырнул его куда-то за могилы.

Авдотья Валерьяновна покачнулась и тяжело рухнула наземь. Тело ее вздрогнуло несколько раз и замерло.

Всадник спешился, одной рукой придержал коня за узду, другой обхватил Лиду, крепко прижал к себе.

Ноги ее подкашивались; боясь упасть, не сознавая, что делает, она обняла всадника…

– Барин Василий Дмитриевич! – завопила Фросенька. – Дедушка, это никакой не Черный всадник, это господин Протасов!

Черный конь тревожно заржал, попятился, и хозяин приказал сердито:

– Стоять, Эклипс!

Однако конь продолжал беспокоиться, перебирал копытами, словно хотел во что бы то ни стало оказаться подальше отсюда.

– Ну я же говорил, – раздался надтреснутый, но спокойный голос кладбищенского стража. – Как Черный всадник появится, так ищи на кладбище мертвое тело какого-нибудь злодея. Вот и оно!

Василий Дмитриевич, по-прежнему поддерживая Лиду, обернулся, да и она осмелилась выглянуть из-за его плеча."

"Авдотья Валерьяновна лежала на спине, широко открыв глаза и рот, и в том, что она мертва, не было никаких сомнений.

Очевидно, явление двух призраков разом оказалось для нее слишком сильным потрясением!

Василий Дмитриевич склонился над телом Авдотьи Валерьяновны, провел рукой по лицу, нажал на шею.

– С детства сердце у нее было слабое, – проговорил он, – сама удалая да безудержная, а сердце, как говорили, жиром зарастает, оборваться может в любую минуту. Не слушала Авдотья никого… Не хотела знать меры – ни в сластолюбии, ни в ненависти…

Лида снова вспомнила неромантичную картинку – как много ела и пила эта безудержная Авдотья, как налетала с ласками на своего племянника, как целовала Василия Дмитриевича. А тот охотно отвечал!

– Ой, беда… – прервав Лидины мысли, простонала Фросенька. – Да что за беда, опять наша с Матвейкой свадьба отложена будет! То Иона Петрович, то вот… барыня…

– Ничего, не огорчайся, – сказал Василий Дмитриевич, поднимаясь от тела Авдотьи Валерьяновны. – Смерть злодейки и убийцы не стоит того, чтобы из-за нее люди исполнение своих заветных мечтаний откладывали, пусть это даже и была чья-то там барыня. К тому же вы теперь люди свободные, и это ваше дело решать, когда свадьбы играть. Да и в прежние времена, еще до того, как волю дали, вы были протасовские, а не давыдовские, не карамзинские, и я, как ваш прежний барин, позволяю вам свадьбу сыграть хоть завтра.