Небовзор

Не верю, что ты сама способна предложить нашим врагам помощь. А значит, на тебя надавили. Или подкупили. Или предложили то, от чего ты не смогла отказаться. Так почему ты сделала это, Вероника?

Мясник еле слышно заворчал, Бестия попятилась. Дурман непроизвольно сжался, реагируя на голос своего всадника. Сейчас в тоне Кристена Арктанхау звучало столько силы и сдерживаемой мощи, что это ощущали не только завры, но и люди, находившиеся внутри шатра.

Вот и Вероника не выдержала. Они низко опустила голову, почти вжав ее в плечи, ссутулилась и прошептала:

– Она сказала, что вернет Астрид.

И я вдруг перестала видеть в Веронике противника, своего врага, и увидела одинокую девушку, потерявшую близкого человека.

У меня не было опыта потери, все мои близкие люди живы. Но я видела, как сотрясалась в беззвучных рыданиях Власта, когда в знак траура красила отросшие корни в белый. Я плакала вместе с другими, когда сжигали тела погибших Кракена и Тьмы. Я видела, как Кристен переживал смерть Астрид, как он просил побыть с ней в ее последние часы.

Я могла только предположить, насколько это больно.

А еще я знала, что надежда не всегда спасает.

Иногда она становится крайне разрушительной силой.

Силой, которая толкает человека на необдуманные, отчаянные поступки.

– Вероника, – вздохнул Кристен. – Тебя обманули. Ничто на свете не способно вернуть Астрид к жизни. Кем бы ни была та женщина… Что бы она ни сказала тебе… Она соврала. Мертвые остаются мертвыми. Даже некронавты не способны вернуть к жизни тех, кто уже ушел за грань.

Девушка вздрогнула, словно слова Кристена имели силу причинить ей физическую боль. Подняла голову и посмотрела на него. На всех тех, кто стоял плечом к плечу с Арктанхау.

– Астрид должна была выжить! – с горячностью упрямца воскликнула она. – Астрид должна была стать новым Мором и встать плечом к плечу с тобой, но эта… – Презрительный взгляд в мою сторону. – Она дотронулась до лошадки первой. Если бы не Адриана Нэш, артефакт признал бы мою сестру хозяйкой и сделал новым Всадником. Астрид была сильнее, смелее и более достойной. Она должна была стать новым Мором, а не эта жалкая плакса Нэш.

Я безразлично пожала плечами. Удивительное дело, но сейчас во мне не было желания оправдываться и что-то доказывать. И не было злости.

Часть меня искренне сочувствовала.

Часть меня пыталась поставить себя на ее место.

Часть меня отчасти понимала причины, по которым Вероника защищала память о любимой сестре. Ведь намного проще обвинить другого, чем признать: близкий мне человек, которым я восхищалась долгие годы, не так уж и идеален.

– Так, – нарушила недолгое молчание Ронда. – Вероника, слушай, я понятия не имею, что там у тебя за терки с Рианкой… И сейчас откровенно не до них. Я другое понять не могу.