Небо в мечтах (СИ)

— Вот и прекрасно, — хлопнув в ладоши, улыбается подруга, вскакивая с подоконника и утягивая меня в сторону аудитории, где уже скоро начнётся пара.

Полпары я умудряюсь проспать, в то время как половина моих одногруппников что-то записывает. Наивные. С тем, чтобы успеть что-то законспектировать из слов препода или же умудриться понять информацию, быстро подаваемую в мой неокрепший мозг, я давно завязала. Написав лишь название лекции и, как исключение, тему, с чистой совестью отправилась в свои думы. Пофиг, потом у Леси спишу, что мало вероятно, ведь девушка той же породы студентов, что и я, либо попрошу конспект у старосты, ей не привыкать.

Взгляд бегает по моим сородичам по несчастью. Не помню, когда я видела их в полном составе, наверное на потоковой лекции первого курса. Сейчас можно увидеть лишь часть из них. Та, что ещё в начале первого года умудрилась заранее выучить первый зачёт по биологии, как и предполагалось, стала старостой, и сейчас гордо восседала в первом ряду, старательно записывая что-то в тетрадь. Другая, что в начале нашего знакомства вместо имени называла свой балл за ЕГЭ по химии, сегодня вообще не пришла, в принципе ожидаемо. Девчонка, с прикрученным к руке смартфоном, который снимает всю её жизнь, отсиживается на последних партах, умудряясь заснять уже три видео, выложить две истории и сделать фото в белом халате, и всё это залить в сеть с дебильными подписями. Есть также пара нормальных девчонок, на которых мы с Леськой буквально молились.

У доски, буквально богохульственно, что-то втирает препод. Как говорила Ефремова: «Пара уже началась, а он успел отыметь нас во все естественные отверстия, попутно произнося их названия на латыни». Это вид именно тех преподавателей, которые единственным своим стилем педагогики могут характерно так отапгрейдить ваше стремление стать врачом из-за своих дебильных требований и непонятной системой оценивания, понятной лишь ему самому.

Но я гордо высиживаю и этого препода, и эту пару, а затем ещё одну, и ещё, и так до конца, пока не набирается штук пять, и я не ухожу из стен этой шараги под довольные трепыхания еле как выжившего ума и Леси.

— Я думала, я коньки отброшу, — жалуется подруга, мерзко шаркая по асфальту ботинками. После пяти пар меня будто морально, да и физически, изнасиловали, бесит всё и бесит неимоверно.

— Ты хоть думала, — сипло смеюсь, раздумывая где бы взять сигарету. В меде без этого не проживёшь, поверьте. Один взгляд на нашу медицину, на зарплату бюджетникам, и прям тянет умереть, но вместо этого мы выбираем путь подольше - через никотин и алкоголь. — Кажется, учёба убила во мне последние клетки мозга.

— Не, я вижу, там есть кое-как выжившие две, вон они, ручками машут, — заглядывая мне в ухо, серьёзным голосом выдавливает Леся.