Небо над бездной

— Теплей, чем снаружи, ветра нет. А морозец сейчас слабенький, градуса три, не больше, — утешил старик.

Они еще немного посовещались над схемой по шамбальски. Пришел Рустам, забрал остатки обеда, увел дедушку.

— Может, вы наконец расскажете мне, что мы собираемся делать в этом лабиринте? — спросил Зубов.

Старик скинул тапочки, улегся на диван, руки положил под голову.

— Иван, советую тебе подремать часик, ночь впереди бессонная. Через лабиринт мы проникнем к развалинам. Ты же сам говорил, там закрытая зона. Не волнуйся, идти придется недолго, у Рустама есть хорошие фонари. Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией?

— Не страдаю.

— Я почему-то так и думал, — старик зевнул. — Ложись, Иван, не маячь перед глазами.

— Федор Федорович, я вам не мальчик, хватит морочить мне голову! — не выдержал Зубов.

Старик приподнялся на локте, посмотрел на него и ласково улыбнулся.

— Иван, я понимаю, я старый пердун, совсем замучил тебя. Ну посуди сам, если я скажу: на развалинах мы будем заниматься магией, тебе ведь не станет от этого легче?

— Какой? Белой или черной? — сипло спросил Зубов."

"— Откуда я знаю? По моему, это одно и то же. Дурацкие игры. Дурацкие, но очень древние. Видишь ли, настал момент, когда я вынужден наконец побеседовать с господином Хотом на его родном языке. Не стану хвастать, что владею им в совершенстве, но некоторые грамматические правила мне известны. Ложись, Иван, отдохни. Что мог, я тебе объяснил.

Мюнхен, 1922Федор проснулся от тихого стука в дверь, зажег лампу у кровати. Ходики на стене показывали семь утра.

— Как, вы еще не встали? — удивился доктор Крафт. — Жду вас внизу через двадцать минут. Позавтракаем в поезде.

Федор плохо соображал спросонья. Только под душем он вспомнил, что вчера Эрни сказал ему: «Рано утром мы уезжаем в Берлин, не проспите».

Портье уже выписал счет, Федор вытащил купюры из бумажника и заметил:

— Тут только за один номер и один обед.

— Разве господин занимал два номера и ел два обеда? — улыбнулся портье.

— Нет, но…

— Идемте, таксомотор ждет, — сказал доктор.

Федор, часто моргая, позевывая, вышел из отеля, уселся рядом с доктором на заднее сиденье и, когда автомобиль тронулся, решился спросить:

— А как же князь?

— Насколько мне известно, господин Гурджиев завтра отправляется в Париж. Федор, скажите, с какой стати вы собирались платить за него?

— Ну, не знаю, так с самого начала повелось.

— Поразительный пройдоха, — доктор усмехнулся, — все мало ему. На самом деле господин Гурджиев весьма состоятельный человек и денег у него куда больше, чем у вас.

— Я трачу казенные, — сказал Федор сквозь зевоту, — меня предупредили, что князь любит пожить за чужой счет, и денег выдали много.

— Молодцы! — кивнул доктор. — Щедрые товарищи.