Небо над бездной

— Инициацию? — ошеломленно переспросил Федор. Доктор поправил шляпу, плотнее замотал шею шарфом.

— Ну, давайте назовем это специальной обработкой, глобальным изменением личности. Используются сложные методики, известные еще с глубокой древности. Галлюциногены, гипноз, разного рода ритуальные упражнения, направленные на жесткую стимуляцию определенных зон мозга и всей нервной системы. Мне приходилось сталкиваться с печальными последствиями такой обработки. Мозг не выдерживает.

— Но кто, кто они? Кого вы разумеете под «определенными силами»?

— Скажем так, гости из огромной и мощной державы, которой нет на карте. Многочисленным ее обитателям жизненно необходимо постоянно повышать уровень зла и страдания здесь, на земле. Наше зло и страдание — их пища. Держава эта не скрывает своих целей, действует совершенно открыто. Ко второй половине девятнадцатого века нашим гостям удалось настолько огрубить и упростить сознание миллионов людей, что секретности, конспирации теперь вовсе не нужно. Мы заколдованы материализмом. Нынешний материализм — это колоссальный, глубоко продуманный и тщательно организованный магический акт.

— Вы сказали — гости. Наверное, непрошеные?

— Нет. Они не могут явиться без приглашения, но это не проблема. Всегда есть, кому позвать их.

Парк давно остался позади. Федор и доктор шли по людным вечерним улицам. Стемнело, зажглись фонари. Двери кондитерских и пивных то и дело открывались, впуская вечерних посетителей. Внезапно доктор остановился, принялся шарить по карманам.

— Беда. Я забыл очки. Федор, прочитайте, пожалуйста, что написано на вывеске, у перекрестка. Вон той, самой ободранной и тусклой.

— «Киндкеллер». Лучшее пиво в Баварии.

— А, значит, мы уже пришли. Все вопросы потом. Смотрите, слушайте, запоминайте.

В просторном зале пивной «Киндкеллер» происходило нечто вроде собрания или митинга. Зал был битком набит шумной подвыпившей публикой. Лавочники, рабочие, молодые подмастерья, мелкие чиновники и множество людей в баварских национальных костюмах. Деревянные широкие лавки у огромных столов все были заняты, сесть и даже встать оказалось совершенно некуда. От табачного дыма и кислого пивного перегара щипало глаза.

— Не отставайте, держитесь за меня, — сказал доктор и стал протискиваться сквозь толпу."

"В глубине зала возвышался деревянный помост. Справа от него стоял небольшой стол, за ним сидело несколько молодых людей с блокнотами, рядом крутились фотографы.

Доктор продвигался влево, иногда кому-то кивал, отвечал на приветствия.

— Добрый вечер, господин Розенберг! Мое почтение, господин Эккарт! Здравствуйте, Карл! Рад вас видеть!

Люди, с которыми он здоровался, резко выделялись из простонародной шумной толпы.