Небо на двоих

Я поняла: там море! Над головой пронеслась пестрая сойка, в кустах зазвучали переливы флейты – завел свою нехитрую песню черный дрозд. Зачирикали и задрались на ветке воробьи, а в воздухе остро и пронзительно запахло молодой листвой, мокрой травой и еще чем-то волнующим и давно забытым. Тем, что притупилось, сгладилось, стерлось в суматохе столичной жизни. А тут словно прорвалось сквозь толщу шлака и бетона.

Я задохнулась от восторга. Давно не видела такой яркой и щедрой, омытой дождем зелени, не дышала столь свежим, напоенным ароматами весны воздухом, не ощущала простора, когда хочется раскинуть руки и ринуться вниз с холма. И затем парить, как птица или воздушный змей, потому что в такие минуты все по силам, даже взлететь высоко-высоко, за облака, к солнцу, добраться до радуги, наконец. Или долететь до моря…

Эвон куда понесло тебя, Оля!

Я вздохнула. Что за щенячий восторг? Мне предстоит прожить здесь почти два месяца. И где гарантия, что через неделю и горы, и лес, и даже море не опротивеют до тошноты?

Я прибавила шагу и через пару минут уткнулась в ворота. Черные, массивные, металлические. Метра три высотой. Я поискала глазами, но не нашла кнопку звонка. И деликатно ударила кулаком. Ни звука в ответ, настолько тяжелы и значительны были ворота. Тогда я плюнула на этикет, подняла камень с земли и принялась дубасить им по металлической створке, вопя благим матом:

– Эй, откройте! Есть кто живой?

В ответ раздался утробный лай. Похоже, вернулись мои лохматые знакомцы. Сил у кавказцев было намного больше, потому что ворота загудели, когда они бросились на них лапами. И как музыка прозвучал вдруг мужской голос:

– Сейчас подойду! Не дразните собак! – И следом: – Арат, Домбай – фу! Пошли вон, кому сказал!

Ворота, видно, открывались автоматически, потому что без скрежета и лязга поползли в сторону. А я опустилась на траву и закрыла глаза. Боже, неужели мои мучения закончились?

На меня смотрел небритый и заспанный тип в тельняшке. Ему было явно за шестьдесят, и на Вадима он не походил никак: худой, тщедушный, с кривыми волосатыми ногами. Ко всему прочему мужичок вылез открывать ворота в красных семейных трусах.

Но мой вид произвел на него впечатление.

– Чего тебе? – рявкнул он. – Не видишь, куда прешь?

– Осторожнее в выражениях! – Я гордо выпрямилась. – Я не пру, милейший, а приехала в гости к Вадиму Борисовичу. Идите и скажите, что Ольга Михайловна добралась наконец до вашего чертового Члоу!

– Ольга Михайловна? – Мужик смерил меня недоверчивым взглядом.