Небо на двоих

Я поняла, почему, когда ночью на остановке мы решили перекусить в кафе (от сухих бутербродов и сомнительной минералки у меня начал побаливать желудок).

Как на грех, в кафе работал телевизор. И хорошо, никто не обращал внимания на то, что говорили с экрана. Но меня-то как обухом огрели, когда я услышала свою фамилию и вдобавок увидела свой портрет размером во весь экран. Вообще-то смотрелась я там очень даже неплохо, однако известие потрясло до глубины души. Ну да, меня объявили в федеральный розыск, а после того, как выяснилось, что я скрываюсь в Абхазии, то и в международный.

Вадим с хмурым видом пережевывал пельмени и наблюдал за мной, как я копаюсь в своей тарелке и то и дело кошусь на экран.

– Ешь, давай! – наконец сказал он и придвинул мне стакан томатного сока. – И, склонившись, тихо произнес: – Соберись с мозгами! На экране – гламурная красотка, – а здесь… Он вздохнул, окинул меня взглядом и едва заметно улыбнулся: – Видела бы ты себя со стороны!

Последняя фраза отнюдь не была комплиментом, но она мне понравилась больше, чем восхваление до небес. Кстати, я и раньше-то не рвалась к славе, а уж теперь точно бы предпочла, чтобы вся информация обо мне в одночасье пропала, сгинула, стерлась, провалилась в тартары, да там и осталась навечно. Но это было так же невозможно, как остановить движение солнца по небосклону.

Я приготовилась к встрече с неизбежным: к тому, что долгие годы проведу в заключении. Если не приговорят к пожизненному сроку, то дряхлой бабулькой выйду-таки на свободу. Надежда умирала постепенно, день за днем, и только присутствие Вадима не позволяло впасть в отчаяние. Я надеялась на чудо! Но какое чудо могло распутать тот чудовищный клубок нелепостей, который я сотворила по легкомыслию? С другой стороны, кто знал, что все так обернется?

Из автобуса мы вышли вблизи одной из станций метро. Поймали частника, хотя такси стояли в очередь на стоянке. Словом, Вадим предпринимал, как говорят по телевизору, «беспрецедентные меры безопасности». В другой ситуации я сочла бы это выпендрёжем и даже посмеялась бы над демонстрацией характерных навыков сотрудника спецслужб. Но когда карающий меч правосудия завис над моей бестолковой головушкой, я его меры оценила. С Вадимом мне не было страшно. С ним я не впадала в панику. Я его не благодарила, однако то, что беспрекословно выполняла его приказы и не сердилась на нелестные замечания, говорило само за себя.

Я знала, что он беспокоится, серьезно боится за меня, и это подтверждало искренность его намерений. В порыве страсти не переходят тайком границу, не рискуют своей репутацией и, главное, свободой. Наверное, он лучше меня понимал, чем ему грозит эта поездка в Москву. Одно утешало – действовал Добров как профессионал.