Небо на двоих

Она скупила несколько усадеб, те, что на отшибе Члоу, прихватила еще землицы, явно самовольно, и в пику нам строит свой туркомплекс.

– Почему в пику? – спросила я.

– Я ведь сказал: все вопросы к Вадиму. Не знаю, чего они не поделили.

– А им было что делить? – снова поинтересовалась я.

Мужичок яростно сверкнул глазами из-под мохнатых бровей и буркнул:

– Я с этой сучкой не в контакте. Надо будет, Вадим расскажет.

«Ага, – подумала я, – кажется, кое-что вырисовывается. Уж не та ли это женщина, о которой говорил Шалико?»

Но я решила не забивать себе голову Эльзой и ее отношениями с Вадимом, а сосредоточила внимание на дороге. Тяжелые лесовозы разбили ее в пух и в прах. Наша машина с трудом преодолевала глубокую колею. И когда бороздила брюхом по камням, у меня мурашки пробегали по коже, я ежилась от неприятных ощущений.

Николай молча смотрел в окно. Мне казалось – безучастно. Но вот мы проехали мимо молодых деревьев, вбитых в грязь, измочаленных тракторными гусеницами в труху, и он пробормотал:

– Вашу маму… Сволочи!

Тут я была с ним солидарна. Против логики, но солидарна. Деревья, естественно, мешали строительству. Все то, что я увидела, и огорчило, и разозлило меня одновременно. Да и как не расстроиться, как остаться равнодушной, если видишь грубое насилие над землей, хамское, бессовестное? Насилие временщиков, привыкших срывать куш и плевать на все остальное.

С трудом мы подъехали к одному из вагончиков. Путь нам преградил шлагбаум – тяжелое бревно на цепях. Я посигналила. Один раз, затем второй… Наконец на пороге бытовки появился заспанный детина славянской наружности в выцветшей футболке, трусах и резиновых сапогах.

– Чего надо? – пробурчал он, сильно окая. – Здесь проезд запрещен.

– Дорога завалена. Мы едем в Члоу. Там под оползень попали несколько домов.

– А я тут при чем? – Детина зевнул. – Не велено чужие машины пускать!

– Идиот! Там люди гибнут! – Я выскочила из машины и схватила его за грудки. – Я – доктор! Понимаешь, дубина?

– Че орешь? Какой оползень? – Он оторвал мои пальцы от футболки. – Мы тут при чем?

– Вы как раз и при чем! – рявкнула я. – Лес извели, вот и поплыла почва.

– Че ты городишь? – Парень с недоверием уставился на меня. – Я, правда, слышал ночью грохот, но, думал, опять гроза пришла. Тута сутки напролет грохочет!

– Тута… Гроза… – Я едва сдержалась, чтобы не съездить по шее тугодуму. – В горах работаешь, а грохот обвала от грома отличить не умеешь. Давай поднимай шлагбаум!

– Да я че? Я – ниче. Щас подниму…

Он направился к шлагбауму.

И тут я услышала сильный хлопок за спиной, а по горам прокатилось эхо.

Я в недоумении посмотрела на Николая. Что такое? Неужто стреляют?

– Породу вроде рвут, только заряды небольшие, – пояснил он.