Небо и земля. Том 2

Залился сахшом* по самые зенки, бесов сын! Не соображает, что говорит и делает, - сказал Имар зло. - Аама, вы можете объявить, что недовольны покровителем. И вправе расторгнуть с ним соглашение. Слышите меня?

- Спасибо. У меня всё отлично.

- Посмотри мне в глаза, - потребовал он. - Ведь это неправда, так?

Айями поднялась с подоконника и оправила платье.

- Я всем довольна. Благодарю за участие, - произнесла, избегая смотреть на Имара. - Мне нужно идти.

И направилась вниз по лестнице, переступая ногами как заводная кукла.

Чем не угодила? Разве не приветлива была? Разве не улыбалась? И со временем научилась бы проявлять больше решительности.

Взяв карандаш, Айями склонилась над незаконченным переводом. Ей повезло. Напарницы, обсуждавшие вчерашний киносеанс, не заметили, что она сидит со стеклянным взором, уставившись в одну точку.

Имар не появлялся, и лучшему. Меньше всего Айями хотелось видеть его обеспокоенное лицо.

Выдержать бы до конца рабочего дня.

На Айями накатила слабость - телесная, душевная. Руки-ноги налились свинцом, тело задеревенело.

- Мама! Мама! - теребила Люнечка за рукав. - Ты спишь? А почему глазки открыты?

- Не сплю, милая. Иди ко мне, полежим.

Дочка недолго возилась под боком и вскоре выбралась из-под одеяла. Ничегонеделанье быстро ей надоело. С Динь-дон поинтереснее будет.

- Айя, ты как неживая. Словно из тебя все соки выпили, - сказала Эммалиэ, присев на краешек кровати.

- Устала я. Отдохну, полежу, - вымолвила Айями через силу.

- Неспокойно мне. Болит вот здесь? - соседка приложила руку к её груди.

- Нет. Ничего не болит. Только холодно.

- Говорила я тебе, не впускай его в сердце. Дважды оно не излечится.

Промолчала Айями, признавая, что виновата, вовремя не прислушавшись.

- Он слеплен из другого теста, понимаешь? Ты цветку радуешься, а он смеется над твоей радостью. Он с товарищами бьется, развлекаясь, а тебе развлечение кажется дикостью. Он войну через себя пропустил, в аду побывал. Раны затянулись, но память не ослабнет. И амидарейцам, пришедшим на его землю с оружием, вряд ли даст прощение. В его глазах мы все виноваты - от мала до велика. И ты, и я, и дочь твоя.

Повернулась Айями на другой бок, укрывшись с головой.

Как вышло, что она обманулась? Видно, от отчаяния и из-за подсознательного желания быть любимой.

А ведь поначалу было иначе. И сердце волновалось, и душа напевала. Правда, негромко, но со временем смогла бы спеть песню. Ту, что поднимается к небу нитью звонких нот. Для него, для единственного.

Куда что ушло? Променялось на консервы и брикеты. Лежит стреноженное и спеленатое, и крылья уж не трепещут.

Глупая, наивная Айями. Сама придумала, сама же поверила.

А ему не нужна ничья песня. От амидарейки тем более. Наоборот, плюнет и разотрет ногой."

"Решено. Она сделает, как посоветовал Имар.