Небо и земля. Том 2

- Ну и отлично. Пойду я, дел невпроворот. Беспокоюсь об отсутствии стоматологии в городе, у людей рушатся зубы сплошь и рядом.

- Зачем она приходила? Хотела разузнать про выживших? – спросила Эммалиэ, когда врачевательница ушла, любезно распрощавшись.

- Приспрашивалась, не собираемся ли бежать из города.

- Да ну? – изумилась Эммалиэ. – Шутит, видно? На чем и куда бежать, вот вопрос.

Действительно, кто мог, тот уехал. А нам и ехать некуда, и никто нас не ждет.

- Мы можем попробовать. Соберем чемодан и дойдем до станции, там проходят даганские караваны из машин… наверное. Нас увидят и подберут, - предложила Айями, впрочем, поняв, что сморозила глупость. Не для того господин подполковник поступился многим, устроив так, чтобы Айями ""умерла"" для даганнов. Да и далеко до станции, не дойти пешком с маленьким ребенком. Или по дороге лихие люди ограбят и убьют - недорого возьмут, или, что вероятнее, троицу с чемоданчиком перехватят горожане и в патриотическом угаре швырнут в костер на площади.

Той ночью им не удалось уснуть. Ближе к полуночи этажом выше раздался топот. В бывшем жилище Мариаль ходили, ворочали мебель и ругались мужскими голосами. Люнечка в своей кровати видела радужные детские сны, а женщины, перегородив дверь комодом, прислушивались к каждому шороху в подъезде. Эммалиэ сжимала в руке риволийский стилет, а Айями – кухонный нож. Уж неизвестно, смогла бы она им воспользоваться, защищая себя и свою семью, и хватило бы ей решимости обороняться до последнего вздоха, но пальцы с побелевшими костяшками стискивали деревянную рукоять каждый раз, когда наверху раздавался громкий звук, бьющий по нервам.

Нежданные гости недолго мародерствовали и ушли, топоча по ступеням и таща награбленное. Им теперь и прятаться не нужно под покровом ночи, могут нагрянуть в любой момент. Выломают дверь и ворвутся, и дневной свет им не помеха. Наверное, не успели освоиться после отбытия даганнов и потому хоронятся с непривычки.

Утром Эммалиэ не решилась спуститься в подвал, чтобы включить котел. Комнаты не выстыли, можно и погодить с растопкой. Зато с водой не потерпишь, вернее, с ее отсутствием. Как ни экономили хозяюшки, а все же закончились драгоценные запасы. Тяни не тяни, а пора доставать из кладовки тележку с флягой, снова ставшую востребованной.

Айями надела портупею под пальто и повязала платок, спрятав разукрашенную синяком половину лица. Хотела идти в одиночку на набережную, но Эммалиэ категорически не согласилась: и не докатишь, и не поднимешь на четвертый этаж.

- Пойдем вместе, - объявила она. – С Люней не тронут, усовестятся. Да и не гуляли мы давно на свежем воздухе.

А снаружи бушевала весна. Небо синее-синее, ни облачка, ветер теплый-теплый и ласковый, набойки на ботинках постукивают по мостовой.