Небо и земля. Том 2

И не поймешь, то ли сам с собой общается, то ли утешает Эммалиэ. – Как выспится и проснется, проверьте хватательный рефлекс. Тогда уж точно пойдет на поправку. Пусть напьется вволю, организм обезвожен. Из-за контузии и сотрясения мозга возможны головокружения, задержка в осмыслении, заикание. Могут вознинуть дезориентация, заторможенность, головные боли. Готовьтесь к повышенной нервной возбудимости и перепадам настроения: к немотивированной агрессии, к апатии, к истерикам. Со временем симптомы пройдут. Рекомендую тяжести не поднимать, физические нагрузки организовать по минимуму, пока не зарастут трещины в ребрах. Препараты кальция и витамины пусть принимает регулярно.

Эммалиэ в присутствии даганского доктора держалась скованно, но внимала инструктажу с благодарным уважением, признав в бесстрастном флегматичном великане сведущий медицинский авторитет. Заметив Люню, он поманил девочку, и та доверчиво подошла, отлепившись от Эммалиэ. Доктор приподнял пальцем её подбородок, отвел головенку с куцыми косичками влево, вправо, нажал на ушные козелки, оттянул веки. Хмыкнул и, не сказав ни слова, ушел, чтобы больше не вернуться. Потому как тоже уехал в Даганнию.

В пределах квартиры Айями передвигалась черепахой, избегая резких движений. И с осторожностью поднималась с кровати или с табуретки, уравновешивая тяжесть тела рукой. Он и рада была бы бегать, но боль в грудине не отпускала, напоминая о себе при каждом удобном случае. Эммалиэ строго следила за тем, чтобы лечение не прерывалось, и больная послушно подчинялась, выполняя предписанные процедуры.

Люнечка с непоседливостью жизнерадостного ребенка скакала по комнатам вприпрыжку, изредка, правда, отвлекалась от игр и забиралась на подоконник, с тоской глядя на улицу, потому что оказалась лишена прогулок из-за чрезвычайных обстоятельств, приключившихся с мамой. Но недолго тосковала и переключалась на другое интересное развлечение.

- Как вы с ней справлялись? – спросила Айями, наблюдая, как дочка расставляет игрушечный столовый сервиз, копируя действия бабушки.

- Мы с ней поладили, - улыбнулась Эммалиэ, раскладывая столовые приборы и тарелки к обеду.

С мудростью зрелой женщины она не стала делиться откровениями о том, легко ли ей пришлось или чуть сложнее с маленьким неугомонным ребенком. Люню не пугал вид гематом и кровоподтеков, она быстро привыкла к ним, как чему-то само собой разумеющемуся, и с любопытством ребенка, незнакомого с природой их происхождения, расспрашивала, откуда, где и как мама заполучила нехорошую бяку. Эммалиэ спокойно объяснила, что бяки называются синяками, что мама упала, ушиблась и теперь болеет, и нужно её лечить, что маме требуются покой и послушная дочка.