Стальные небеса

Мы вызовем реанимобиль из Виндерса…

Как же жарко. Я выпадала из реальности и возвращалась после мгновений слепоты и глухоты.

– …Господин Леймин. Пока еще я главврач этого лазарета. И я вам говорю как врач: перевозить Марину Михайловну опасно и для нее, и для детей…

– Нападение может произойти в любой момент…

Я умру сейчас, так жарко. Обморочная муть была рядом, близко, во мне.

– …Здесь она реабилитируется при поддержке драконов-виталистов. Они удерживают ее. В Виндерсе есть драконы-виталисты?..

– А кто защитит ее, если снова атакуют иномиряне? Она не сможет больше вызвать огненных птиц…

Я попыталась заговорить. Не вышло. В голове было гулко, мутно, сонно.

– Марина, – голос Энтери прогнал хмарь, – спать.

Прикосновение рук. Прохлада по телу. Волна спокойствия и неги. Тяжелая дрема.

Я, пробиваясь через нее, зашептала, еле двигая губами:

– Дети?

– Живы, – сказал дракон, и я замерла от облегчения. Губы пересохли. Под веками от жара плясали темные пятна, и я никак не могла открыть глаза.

– Камень… принесите камень…

– Бредит, – тяжело проговорил доктор Кастер.

– Нет, – прохрипела я. – Я не брежу.

От усилия застучало сердце, и я остановилась, хватая ртом воздух.

– Тогда что за камень, ваша светлость? – недоуменно и почтительно переспросил Леймин.

– Энтери знает, – шептала я. Руки дрожали, снова начало знобить. – Энтери… я сжимала камень. С моей кровью. Где он?

– Остался рядом с костром, Марина, – гулко объяснил дракон."

"– Принесите… На одну из башен нужен огонь… много огня, – заторопилась я, чувствуя, что сейчас снова провалюсь в обморок, – а затем… принесите туда камень. И много, много масла… покормить огнедухов… привязаны к камню. Защитят…

– Сделаем, моя госпожа, – с явным облегчением проговорил Леймин. – Сейчас и сделаем.

Замутило, и я застонала. Легкие горели.

– Воздух… – язык отказывался ворочаться, – не могу дышать. Откройте окно.

Шаги. Звук распахиваемых створок. Прохладный поток, ласково огладивший меня, лизнувший мокрые волосы на затылке. Мой глубокий вдох.

Выдох Люка.

«Марина».

«Где ты? Где ты? Люк»

В груди заболело, и я словно со стороны услышала свой всхлип, стон, вой. Ладонь Энтери вжалась в мою грудину.

– Не надо кричать, сестра.

Холодно. Хорошо. Все померкло.

* * *Я открыла глаза. Стояла ночь. Тело казалось легким. В углу спала молоденькая санитарка. Из зеркала над раковиной струился серебристый туман.

Створка открытого окна едва заметно шевелилась.

«Марина», – шепнул ветер.

Я зажмурилась, смаргивая слезы. Снова посмотрела в окно, залитое сиянием голубоватой луны. Начала кружиться голова, по телу растекся жар.

Надо было разбудить санитарку, но я молчала. Я хотела еще раз услышать его.

Выдох ветра.

«Марина».