Заговор небес

Ну, и кем же он был, интересно?..

В левом верхнем углу визитки О'Гара имелся изящно выполненный логотип: ASC. Ниже меленькими буквами – пояснение: Аmerican Systems & Communications. А ниже фамилии – должность Джейка: first vice president, executive director.[22] Еще ниже – адрес: 1423 Washingtonave., Сleveland,O., USA.[23]

Однако!.. Когда-то, в девяностом году, для Кати самым важным было то, что Джейк на обороте карточки записал два своих домашних телефона: 492-0000 и 492-0305.

А по поводу его местожительства она, помнится, тогда пренебрежительно подумала: «Штат Огайо! Кливленд! Ну и дыра!..» Но с тех пор Катя стала на десять лет умнее. И она уже знала, что строгая простота малюсенького логотипа в верхнем углу Джейковой карточки стоит дороже, чем золото, вычурность или голограммы иных business cards. Знала она также, что штаб-квартиры крупнейших американских корпораций расположены отнюдь не в столицах (как это непременно было бы у нас), а в самых что ни на есть дырах («Проктер и Гэмбл», к примеру, базируется в том же захолустном штате Огайо, в городе Цинциннати – об этом на любой зубной пасте прочтешь). Да и должность Джейка – «первый вице-президент, исполнительный директор» тоже о многом ей говорила. Теперь говорила."

"«У нас такой ездил бы на бронированном «мерсе», а сзади еще – два джипа с охраной… А у них – вице-президент и исполнительный директор прыгает себе с парашютом в России и ест клейкие макароны в летной столовой. Американская демократия, блин, в действии…»

Катя докурила, допила чай, вернулась в комнату-кабинет.

Вытащила пылесос в прихожую. Джейкоб Уильям О'Гар не шел у нее из головы. Она вдруг вспомнила, как однажды (кажется, это было давным-давно, в прошлой жизни!) она вдруг перехватила взгляд Джейка, устремленный на Мэри. Джейк вообще-то всегда очень ровно, очень по-дружески, со старомодной и несвойственной штатовцам галантностью относился ко всем ним – ко всем четверым. Но никого особо не выделял. И ни к одной не проявлял, скажем так, сексуального интереса. Никого из них не добивался. Но вот однажды… Однажды – тогда ни Джейк, ни Мэри ее не видели – она вдруг заметила, как тот смотрит на Машу. (Маша была занята укладкой парашюта и тоже не замечала, что Джейк уставился на нее.) В нем, этом взоре американца, Катя вдруг прочитала тогда и любовь, и нежность, и ревность, и даже ненависть. Это был взгляд, полный самых разных чувств – причем полярных и огненных. И очень далеких от обычного дружеского приятия.

Длилось это, впрочем, одно, много два мгновения. И когда Мэри почувствовала этот взор и обернулась, глаза американца уже не выражали ничего, кроме улыбчиво-равнодушной приязни.