Благословение небес

— Я очень благодарен вам, миледи, но эта ложь вынудит меня весь следующий месяц провести на дуэльной площадке, защищаясь от клеветы относительно моей… э-э… мужественности.

— Почему? У мужчины не может болеть голова?

— В свадебную ночь не может, — с шаловливой улыбкой сказал он.

— Не понимаю почему.

— Не понимаешь?

— Нет. И не понимаю, почему они до сих пор не уходят, — добавила она сердитым шепотом. — Я никогда не была на свадебных приемах, но мне кажется, им давно пора в постель.

— Элизабет, — сказал он, стараясь не засмеяться, — на свадебных приемах гости не могут уйти раньше жениха и невесты. Если ты оглянешься, то увидишь, что мои двоюродные бабушки уже клюют носом в своих креслах.

— О-о! — воскликнула она, мгновенно раскаявшись в своих словах. — Я не знала. Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что, — сказал он, предлагая ей руку и уводя к выходу, — мне хотелось, чтобы ты насладилась каждой минутой этого бала, даже если бы для этого пришлось принести из сада подпорки для кустов и предложить их гостям, чтобы они не попадали с ног.

— Кстати, о кустах, — сказала она, бросая с балкона последний признательный взгляд на гирлянды цветов и горшки с цветущими деревьями и кустами, которые занимали добрую четверть залы, — все говорят о том, чтобы взять на вооружение твою идею превратить бальную залу в цветущий сад. Ты стал родоначальником новой моды."

"— Ты бы видела свое лицо, как видел его я, когда ты вошла в залу и увидела, что я с ней сделал.

Элизабет вспомнила, как они открыли бал: когда оркестр проиграл вступление к вальсу, Ян увлек Элизабет в глубину залы — в импровизированный сад «их прошлого».

— Наверное, мы были единственной парой, — сказала она, поднимая к нему смеющееся лицо, — которая когда-либо открывала бал, танцуя вальс в углу залы.

— Ты была против?

— Ты же знаешь, что нет, — ответила она, спускаясь с ним по резной лестнице.

Он остановился у дверей спальни, открыл перед ней дверь и уже хотел заключить ее в объятия, но отстранился, увидев появившихся в коридоре, служанок, разносивших по комнатам постельное белье для гостей.

— У нас еще будет для этого время, — прошептал он. — Столько времени, сколько мы захотим.

Глава 30

Не замечая недовольного лица Берты, которая расчесывала ее тяжелые волосы, Элизабет сидела за туалетным столиком в шелковой кружевной рубашке кремового цвета, которую мадам Ласаль посоветовала ей надеть в первую свадебную ночь.

Глубокий треугольный вырез рубашки сильно обнажал ее грудь, а высокий соблазнительный разрез открывал длинную красивую ногу, но Элизабет не думала об этом.