Благословение небес

Ян хотел было поддержать ее за бедра, к которым были присоединены эти ноги и которые, очевидно, находились где-то выше в листве, но затем передумал, решив, что она и сама неплохо справляется.

— Какого черта вы здесь делаете? — недовольно спросил он.

— Спускаюсь вниз, конечно, — раздался из листвы голос Элизабет. Наконец правой ногой она нашла прочную ветку, потом, как видел Ян, готовый в любую минуту подхватить ее, передвинулась на руках немного в сторону, чтобы поместить на ветке и левую ногу.

Улыбнувшись ее ловкости и бесстрашию, Ян уже хотел уйти и предоставить ей спуститься самой, как вдруг подгнивший сук обломился, и Элизабет с криком «Помогите!» полетела вниз, где была подхвачена сильными руками Яна.

Стоя в его объятиях, она чувствовала спиной его твердое горячее тело. Страшно смущенная и своим неловким падением, и тем, что рылась в его вещах, и теми ощущениями, которые испытывала, прижимаясь к его телу, Элизабет прерывисто вздохнула и попыталась повернуться к Яну лицом.

— Я рылась в ваших вещах, — призналась она, поднимая на него свои зеленые глаза. — Надеюсь, вы не очень рассердитесь.

— А почему я должен сердиться?"

"— Я видела ваши рисунки. — Сердце Элизабет все еще было переполнено какой — то щемящей нежностью к нему, и она восхищенно сказала: — Они замечательные, просто чудесные! Вам не следовало становиться игроком. Вы должны были стать художником! — Она увидела, как сузились его глаза, и, страстно желая убедить его в своей искренности, вытащила из-за пояса альбом и, сев на траву, раскрыла его. — Вы только взгляните! — воскликнула она, взглядом приглашая сесть рядом.

После секундного колебания Ян присел рядом с ней на корточки, глядя не на рисунок, а на ее улыбающееся лицо.

— Вы не смотрите, — мягко упрекнула она и снова взглянула на рисунок с изображением девушки. — Я просто не могу поверить, что у вас такой талант! Вы так точно сумели все передать. Я почти чувствую ветер, который разметал ее волосы, и этот смех в глазах…

Он наконец оторвал взгляд от ее лица и перевел его на рисунок.

Элизабет с ужасом увидела, как при взгляде на портрет его загорелое лицо исказилось от боли.

Каким-то чутьем она поняла, что эта девушка умерла.

— Кто она? — тихо спросила Элизабет.

Ян быстро пришел в себя и уже с совершенно невозмутимым лицом повернулся к ней:

— Это моя сестра.

Ян замолчал, и на мгновение Элизабет показалось, что больше он ничего не скажет. Когда он снова заговорил, его голос звучал странно, прерывисто, словно Ян испытывал его способность говорить об этом.

— Она погибла при пожаре. Ей было тогда одиннадцать лет.

— Простите, — прошептала Элизабет, вложив в свой взгляд все тепло и сочувствие, которые испытывала к нему.