Благословение небес

Чтобы их остановка казалась естественной, он взял бокал с подноса, который лакей проносил мимо. — Я сказал бы вам раньше, но тогда вы стали бы сомневаться в мотивах, которые руководили мной, и не поверили бы мне.

Элизабет кивнула проходившей мимо женщине и медленно поднесла к губам бокал, слушая его тихие слова:

— Я никогда не говорил вашему брату, что не хотел на вас жениться.

Они медленно пошли к Таунсендам.

— Спасибо, — тихо сказала она, сделав глоток из бокала.

— И еще, — мрачно продолжил он.

— Что?

— Мне осточертел этот бал. Я бы отдал половину всего, что имею, лишь бы мы оказались сейчас вдвоем.

К его удивлению, она тут же согласно кивнула.

— Я тоже.

— Половину? — усомнился он, смеясь и совсем забыв о приличиях. -

Действительно?

— Ну, по крайней мере четверть, — уступила она, протягивая ему руку для прощального поцелуя и берясь за юбки, чтобы присесть в реверансе.

— Не смейте приседать передо мной, — предупредил он, целуя ее руку в перчатке. — Куда бы я ни пошел, везде женщины, как корабельные паруса, падают на пол.

Плечи Элизабет затряслись от смеха и, несмотря на его запрет, она присела в глубочайшем тронном реверансе, который представлял собой чудо грации и изящества, и услышала над собой его гортанный смех."

"Настроение Яна резко переменилось, и сейчас ему казалось, что это самый чудесный бал на свете. С этого момента он уже совершенно хладнокровно танцевал с престарелыми матронами, чтобы заручиться уважением света и быть достойным кавалером Элизабет. Этот светлый и радостный для него вечер был омрачен всего несколько раз, когда кто-то, не зная его имени, рассказал ему, что всего два месяца назад дядя Элизабет рассылал письма с предложением ее руки всем бывшим ухажерам.

Не выдав своего гнева и мысленно проклиная Джулиуса, Ян расплылся в изумленной улыбке и поделился с говорившим своими сведениями:

— Я знаком с ее дядей. К сожалению, бедняга немного того. Что поделаешь, такие вещи случаются даже в самых лучших семействах. — Намек на слабоумного короля Англии Джорджа был очевиден, и собеседник Яна громогласно расхохотался.

— Это правда, — подтвердил он, — как ни прискорбно, но это так. — И пошел распостранять по зале слух, что дядя Джулиус Кэмерон — законченный идиот.

С Белховеном Ян управился так же быстро, но гораздо жестче и действеннее.

Дед рассказал ему, что Белховен хвастался, будто Элизабет какое-то время жила в его доме.

— Белховен, — обратился к нему Ян после получасовых поисков по залу.

Тот обернулся и удивленно воззрился на него, а его собеседники притихли и стали напряженно прислушиваться к их тихому разговору.

— Ваше присутствие на этом балу мне отвратительно, — опасно спокойным голосом произнес Ян.