Благословение небес

— Если вы сумеете приготовить приличный завтрак.

— Давайте вернемся в дом и посмотрим, что у нас есть. Войдя в дом, Элизабет долго смотрела на яйца, хлеб, сыр и плиту.

— Сейчас что-нибудь соорудим, — пообещала она с улыбкой, которая выдавала ее неуверенность.

— Вы уверены, что справитесь с этой задачей? — спросил Ян. Элизабет ответила такой ослепительной улыбкой, что он почти поверил, что она умеет готовить.

— Я справлюсь, вот увидите, — храбро сказала она, повязывая вокруг талии широкое полотенце."

"Она так задорно посмотрела на него, что он отвернулся, чтобы не улыбнуться ей в ответ. Девушка была решительно настроена добиться успеха, и он не собирался лишать ее этой веры.

— Не сомневаюсь, — сказал Ян и вышел, оставив ее у плиты одну.

Прошел час. Элизабет, с выступившими на лбу каплями пота, схватила кастрюлю, обожгла руку, потом догадалась обернуть вокруг ручки полотенце и таким образом снять кастрюлю с плиты. Затем разложила на большом деревянном блюде ветчину и стала размышлять, что делать с плоским темным куском длиной в десять дюймов. Она точно помнила, что положила на противень четыре кусочка печенья. Наконец она решила не ломать печенье на неровные куски и, аккуратно положив его в центр блюда с ветчиной, отнесла к столу, где уже сидел Ян в ожидании завтрака. Вернувшись к плите, она попыталась отодрать от дна сковороды яичницу, но та никак не поддавалась, поэтому Элизабет поставила ее на стол прямо в сковороде.

— Я… я подумала, может быть, вы сами положите себе, сколько захочется, — церемонно сказала она, пытаясь не выдать своего ужаса перед тем, что она приготовила.

— Конечно, — Ян с готовностью поддержал ее светский тон. — Что у нас здесь? — осведомился он, взглянув на сковороду. Не поднимая глаз, Элизабет села напротив него.

— Яичница, — ответила она и устроила целый спектакль из разворачивания салфетки и расстилания ее на коленях. — Боюсь, что глазунья не получилась.

— Ничего страшного.

Когда он взял лопатку, Элизабет изобразила на своем лице ясную оптимистичную улыбку и стала наблюдать, как он сначала попытался поддеть яичницу, но видя, что это бесполезно, начал просто соскабливать ее со дна сковороды.

— Она немного пригорела, — зачем-то сказала Элизабет, хотя это было и так ясно.

— Да нет, она просто намертво присохла, — поправил он ее, но по крайней мере в его голосе не было злости. Наконец ему удалось отодрать один кусок, и он положил его к ней на тарелку. Еще несколько минут, и он сумел наскрести кое-что и себе.

Памятуя договор о перемирии, они принялись за еду с соблюдением всех церемоний и формальностей. Ян протянул Элизабет блюдо с ветчиной и комком печенья. — Благодарю, — сказала она, взяв себе два черных ломтика ветчины.