Неадекватная няня

Его взор пылал страстью, отражая в широких зрачках разнообразные тона изумрудной зелени и ярко-малиновые блики от яблок, то ли роса отсвечивала солнечные лучи тёплых оттенков, наполняя узкую радужку красками жизни и ещё каким-то важным смыслом.

— Ты больше не управляешь мной. Игры кончились, мышонок. Будет жёстко, как ты и хотела, — прорычал, заводя поочерёдно мои руки за голову, прижимая оба запястья к тёплой траве. Меня не раздражает роса. В этом плане не чувствую дискомфорта, потому что лежать под горячим мужчиной, сгорая от блаженства единения тел приносит сплошное удовольствие, не позволяет обращать внимание на такие мелочи. Остервенело стягиваю ногами с него штаны, затем обхватываю бёдрами крепкую задницу. Задыхаясь от страсти, подаюсь тазом вперёд, навстречу его медленным, душераздирающим толчкам. Плавным. Глубоким. Чувственным. Затрагивающим каждую взрывоопасную точку наслаждения, доводящим до пика услады чувствительные ""шишечки"" внутри лона. Невыносимые сладкие пытки вырывали упоительные звуки из глубин наших душ, превращая в созвучные стоны, приглушённые требовательным, волнующим поцелуем. Дима мягко ласкал языком мою шею, поглаживал губами взбесившиеся жилки, целовал лицо, веки, виски, жадно вдыхая аромат моих волос, наслаждался вкусом моего тела, моей груди.

— Ты напоминаешь хмельное зелье, Ася… Мой сладкий дурман… Моя девочка… — вторил грудной голос над ухом, лаская его потоком тёплого дыхания.

— Опусти задницу ниже, Дим. Глубже… Ещё… Хочу до упора… Аахх… Вот так! Нетерпеливо ускоряюсь, уловив прилив крышесносных ощущений.

— Малыш… — простонал, закатывая в блаженстве глаза.

— Ещё глубже… — хрипло стону. — Ещё… Хочу тебя всего!

Мне безумно мало этого мужчины. Мало его любви. Мало движений. Я сорвалась с цепи, летела с обрыва, ловя с жадностью свежий воздух, смешанный с запахом выбранного мною самца, который вихрем ворвался в моё сердце и поселился там на долгое время.

— Ненасытная… — прорычал, загоняя по самый корень твёрдую плоть.

Безумие накатило на нас вместе с мощными, глубокими толчками. Он, будто, клеймил меня. Мы двигались ритмично, слажено, рвались друг другу навстречу с необычайной жадностью, очевидной звериной страстью, действовали на инстинктах. Извиваясь под жарким, влажным телом Дмитрия, позволяла врезаться в себя грубо и резко. Дима вцепился в мои плечи крепкой хваткой, сильнее насаживая на себя разгоряченное женское тело, я же взамен нещадно царапала его спину, предплечья, задницу, всё, до чего дотягивались мои пальцы, рвала попадавшую под руки траву, цеплялась за неё в порыве исступления. С запалом тянула на себя ветви плодоносной яблони, с хрустом ломая молодые веточки, обтрясая на землю сочные медовые плоды. Пахло сексом. Райским садом.