Неадекватная няня

До сегодняшнего утра оно меня полностью устраивало. Я жила счастливо и беззаботно, отгораживаясь от чувств и розовых соплей. Погрузившись в любимое хобби и в заботу о сиротах, я и не мечтала о собственной семье. Мне было достаточно любви Александра и других обездоленных детишек с которыми проводила время, занимаясь живописью и общением. Почему именно сейчас? Почему я? Как справиться со всеми навалившимися проблемами в одиночку?

Не то, чтобы я была против усыновления, просто меня охватывала паника, я боялась морально и физически сломаться на полпути. Впервые в жизни растерялась, не зная, за что браться в первую очередь. Стабильность! Вот что меня напрягает. Её то как раз у меня нет для того, чтобы заботиться о ребёнке, воспитывать и ставить на ноги без сильного плеча. Половина сбережений ушла на регистрацию детской художественной школы о которой я мечтала ещё со школьных времён. Осталось приступить к поиску помещения для занятий. Деньги, что должен Зарубин, обязаны были покрыть аренду студии, как минимум на полгода вперёд, и расходы, связанные с реквизитами и учебными материалами. Всё это требовалось закупать заранее. Ещё нужна реклама, которая стоит недёшево. И вот сейчас, когда половина пути пройдена, мне нужно забыть о своей мечте и заняться усыновлением мальчика, потому что я не могу позволить кому-то увезти ребёнка в чужую страну. Забыть его не получится, как и простить себе потерю единственного дорогого для меня человека. Глухо простонав от безысходности, снова отпускаю на волю горячие слёзы. Только бы справиться…

Я выскользнула из реальности на долгих десять минут. Прислонившись лбом к рулю, вспомнила своё деревенское, безоблачное детство. В то время оно мне казалось именно таким. Не смотря на строгость дедушки Савы, никогда не чувствовала себя зажатой в ежовых рукавицах. Родной матери я не помню. О ней деда мало рассказывал, всё время старался умалчивать. Я видела, как тяжело он переживал каждый мой новый вопрос, подавляя в себе отчаянье и душевную боль. Бабушка умерла, когда мне исполнилось двенадцать. С тех пор, дедушка долгие месяцы приходил в себя, погружаясь в работу с головой. Взрослеть мне довелось очень рано, потому что в тяжёлый период рядом не было никого, кто мог бы присматривать за маленькой девочкой и за одиноким мужчиной. Половина посёлка будто сошла с ума. Все что — то строили, достраивали и перестраивали. В моей детской голове не укладывалось: где мужчина преклонного возраста брал силы заниматься плотничеством и воспитывать внучку-подростка. И вот в какой-то переломный момент он нашёл спокойствие в старенькой небольшой церквушке, занимаясь её реставрацией. Так и начался путь священнослужителя.