Не злите спецназ!

Коновалов потянул за ручку и шепнул Седову:

— Открыто…

— Начали, Юра!

Раскрыв сворки главного входа, спецназовцы вошли в большую, устланную дорогим ковром и совершенно лишенную мебели комнату. Седов указал заместителю на среднюю комнату, где должны были отдыхать телохранители хозяина дома.

— Понял, — прошептал Коновалов.

Спецназовцы подошли к комнате, прислушались. Во всем доме — тишина.

— Работаем, — сказал тихо Седов.

Коновалов распахнул дверь, и офицеры увидели от входа трех спящих на полу боевиков. Майор выстрелил два раза, капитан — один. Телохранители дернулись и застыли под одеялами.

— Теперь ты в кабинет, к Акбару, я в спальню Бурхона. И дай бог, чтобы с ним не было жены. Иначе придется валить обоих.

— Ничего не поделаешь, командир…

— Ладно, продолжаем!

Они вышли из комнаты телохранителей. Седов подошел к соседней, правой комнате, Коновалов — к левой. По сигналу офицеры одновременно распахнули створки. Раздались два почти одновременных хлопка. Седов и Коновалов закрыли двери, отошли к центру комнаты.

— Акбар в минусе, — доложил Пегас.

— Бурхон — тоже. Один оказался. Господь на нашей стороне.

— Уходим?

— Да, больше нам здесь делать нечего.

Офицеры направились ко входу, но остановились, услышав шум за спиной. Резко обернулись, направив стволы винтовок на шум, и увидели вышедшую из женской половины немолодую уже женщину в халате, с распущенными волосами и разбитым в кровь лицом.

— Стоять тихо! — приказал ей Седов.

— Этого нам только не хватало, — простонал Коновалов.

Седов подозвал женщину к себе. Она послушно подошла.

— Кто ты? — спросил ее командир отряда.

Женщина ответила на чистом русском языке:

— Байзо, старшая жена Бурхона. Вы убили моего мужа?

— Да… А вот теперь что прикажешь делать с тобой?

Но женщина словно не слышала майора:

— Убили? Хорошо!"

"— Что? — удивленно переспросил Седов. — Хорошо? Хорошо то, что мы убили твоего мужа?

— Вы не ослышались. Турсун давно заслужил смерть, и Аллах наконец наказал его.

— Интересно…

— Что вам интересно?

— Седой, у бабы нож, — вдруг воскликнул Коновалов. — А ну, брось тесак, женщина!

Старшая жена Бурхона отбросила нож в сторону:

— В нем больше нет необходимости.

— Почему ты не спала и вышла сюда с ножом?

— Чтобы сделать то, что сделали вы.

— Не понял… Ты хотела прирезать собственного мужа?

— Вы видите перед собой униженную, избитую старуху. А ведь мне нет еще и сорока пяти лет. В старуху меня превратил Бурхон, будь проклято его имя!

— Понятно, — проговорил Седов, — внутрисемейные разборки… Но скажи, Байзо, ты ведь не могла не слышать, что в дом прошли посторонние.

— Я слышала все.