Не злите спецназ!

— Обойдемся. Включишь в комнатах нахождения наших клиентов.

— Как скажете, — вздохнул хозяин дома.

Вниз пошли Седов, Котенко, Давыдюк и Аппель. Довольно крутая лестница привела в бетонный бункер небольших размеров. В свете фонаря спецназовцы увидели две двери.

— Проверь! — кивнул Котенко Седов.

Прапорщик осторожно потянул на себя первую дверь, вторую и доложил:

— Открыто.

Майор тихо сказал:

— В первую комнату вхожу я и Кот, в правую — Давыд и Ганс. Действовать решительно, быстро, но аккуратно; рты предателям заклеить, клешни в наручники за спиной. Естественно, после того, как они оденутся. Ты, — Седов обернулся к Набиеву, — заходишь в левую комнату со мной, включаешь свет. Ганс, определишься с включением сам.

Аппель кивнул.

— Вперед! — приказал майор и шагнул в левую комнату, резко распахнув дверь. Котенко подтолкнул Набиева, тот включил свет и встал, опустив голову сбоку у стены.

От света Кравчук проснулся, зажмурил глаза.

— В чем дело, Салмон?

— В том, господин бывший генерал, что ваш отдых в этом гостеприимном доме закончился.

— Что? Что все это значит?!

— Никак, козел, не въедет в ситуацию, — прибавил Котенко.

Кравчук, лежа на солдатской кровати, открыл глаза. Нервная дрожь пробежала по его физиономии.

— Кто вы?

— Те, кто пришел за тобой и твоим подельником Рыбкиным. Скучно без вас в Москве стало, вот и прислали нас вернуть таких важных персон обратно.

Кравчук взглянул на Набиева:

— Сдал, сука?

— Заткнись, подонок! — резко повысил голос Седов. — Встать, одеться! И без фокусов. У меня нет приказа брать тебя живым, разрешена и ликвидация. Так что выполнять приказ!

Сплюнув на бетон, бывший генерал поднялся с кровати. За ним внимательно следил майор, готовый мгновенно пресечь попытку Кравчука оказать сопротивление. Но предатель и не думал сопротивляться. Он понял: раз за ним сюда прибыл спецназ, то песенка его спета. Люди в масках без всяких эмоций расстреляют его, окажи он неповиновение. Но расстрел — еще полбеды, мгновенная смерть. Спецы могут сделать так, что подыхать придется медленно и мучительно. Лучше уж камера пожизненного заключения, из которой можно попробовать найти выход. Но каков Набиев? Собака, сволочь…

Кравчук быстро оделся и, усмехнувшись, протянул Седову руки.

— Ты чему ухмыляешься, Кравчук?

— А что мне теперь, плакать? Я бы рад, да не умею…

— Руки за спину, — приказал Седов.

— Конечно. Но у меня под кроватью сумка с вещами, кое-какими документами… Сами понесете?

— Тебе на горб привяжем.

— Да, вежливости вас, похоже, не учили…

— С такими, как ты, — нет. Выполнять приказ!

Кравчук свел руки за спину, повернулся. Котенко застегнул наручники на запястьях предателя, развернул к себе и отработанным движением заклеил рот бывшего генерала липкой лентой.