Не злите джинна из бутылки

Начальник коммерческого отдела и так уже косо на него посматривал, а косые взгляды начальника нередко заканчиваются увольнением. Кроме того, он очень не любил, когда его называют Герочкой. Это имя казалось ему не мужским.

— И что ты там купил? — продолжала мама допрос.

— Мама, я на работе! — отозвался Гоша. — Я не могу долго разговаривать! Я потом тебе перезвоню…

— Знаю я, как ты перезвонишь! — В мамином голосе прозвучала обида. — У тебя уже нет пяти минут для родной матери… когда я умру, тебе никто не будет мешать!

— Мама, ну что ты говоришь…

— Ну что там с этим объявлением? — нетерпеливо осведомился оператор из другой трубки.

— Телефон антиквара… — проговорил Гоша, сверяясь с текстом. — Телефон двадцать пять — десять…

— Какой еще телефон? — возмущалась мама в мобильнике. — Ну хоть сметану ты купил? Или опять забыл?

— Какую? Надеюсь, не эту пятнадцатипроцентную гадость, которую я не выношу? Ты помнишь, что я ем сметану только двадцатипроцентной жирности?

— Да, мама, конечно, мама… двадцать процентов…

— Когда я умру, — не унималась мама. — Когда я умру от твоего невнимания, кто будет обо всем тебе напоминать?

— Что? — переспросил оператор. — Какой телефон?

— Двадцать пять — десять — сто двадцать! — машинально ответил ему Гоша, сбитый с толку маминой двадцатипроцентной сметаной.

И внимательный оператор набрал на клавиатуре своего компьютера неверный номер.

Пожилой бомж, заросший до самых глаз густой кудлатой бородой неопределенного цвета, подошел к станции метро. Разбитные тетки в теплых форменных куртках и светлых когда-то шерстяных перчатках, потемневших от типографской краски, раздавали прохожим экземпляры свежего номера рекламной газеты.

— Берем газету! — выкрикивала одна из них хорошо поставленным голосом. — Не проходим мимо! Гороскоп на новую неделю! Узнаем свою судьбу! Программа передач! Занзибарский кроссворд! Будет чем заняться в метро!

Бомж протянул руку за газетой, и распространительница привычным жестом вложила в грязную руку свежий номер. Ей было совершенно все равно, кому раздавать газеты, лишь бы скорее избавиться от своей части тиража.

Бомж сложил газету вчетверо и неторопливой походкой направился прочь от станции метро.

Скрывшись с глаз распространителей газет и прочей любопытной публики, он резко преобразился: походка его стала быстрой и деловой, и сам он выглядел теперь собранным и подтянутым человеком.

Обойдя невзрачную трансформаторную будку, стыдливо стоящую позади станции метро, «бомж» воровато огляделся по сторонам и осторожно открыл скрипучую железную дверцу.

За этой дверцей оказалась узкая металлическая лесенка, уходившая под землю.