Не злите джинна из бутылки

Внезапно она осознала неудобство своей позы, услышала шум машин на улицах, визг тормозов, гудки. Лола со стоном приподнялась и тут же плюхнулась прямо на траву — ноги ее не держали.

Надо уходить, поняла она, пока ее кто-нибудь тут не заметил. Однако ноги категорически отказывались повиноваться.

Лола сделала глубокий вдох и огляделась по сторонам. В сквере по-прежнему никого не было, тогда она встала сначала на колени, опершись руками о землю. Под руку попался кусок пластмассы, который оказался ее собственным мобильным телефоном. Оказывается, пока она тут кувыркалась, он вылетел из кармана. Лола пошарила руками вокруг, не отрывая взгляда от неживых глаз покойника, на ощупь собрала какие-то мелочи и запихнула в карманы. Внезапно пришла злость на Маркиза. Как он смел отправить ее одну на такое опасное дело? Сидит в теплой квартире и ни фига не делает — только лопает да дрыхнет, тоже мне больной!

От злости прибавилось сил. Лола встала и, пошатываясь, побрела к выходу из сквера. Машину она решила бросить, все равно в таком состоянии за руль не сесть. О клиенте она и не вспомнила.

Из всех времен года капитан Ананасов больше всего ненавидел утро понедельника. Из всех человеческих изобретений — телефон. Но когда два этих ненавистных явления природы объединялись, чтобы доконать его, — несчастный капитан жалел, что родился на свет. И без того в голове Ананасова скрежетало, гремело и ухало, как в багажном отсеке самолета во время экстренного снижения, а тут еще телефон заливался, разрывая его измученные барабанные перепонки.

Ананасов запустил в него подушкой и промахнулся.

Он застонал и сел в кровати.

Комната перед глазами накренилась, покачалась, как детская игрушка «Ванька-встанька», и наконец застыла в каком-то странном неустойчивом равновесии.

Телефон продолжал трезвонить, ввинчивая каждый звонок прямо в голову несчастного капитана, как дрель с победитовым сверлом.

Ананасов протянул трясущуюся руку и схватил трубку, чтобы прекратить эти невыносимые мучения. Он поднес трубку к уху и услышал до боли знакомый голос. Сделав над собой немыслимое усилие и заставив мозговые извилины работать в аварийном режиме, он узнал голос своего ближайшего друга и напарника капитана Гудронова.

Узнав голос Гудронова, Ананасов невольно вспомнил вчерашний вечер, который они провели вместе. От этого воспоминания ему стало еще хуже.

— Привет, Гудронов! — прохрипел Ананасов, прикрыв слезящиеся глаза. — Ты чего в такую рань звонишь? У тебя совесть есть — больного человека пытать?

— В какую рань? — переспросил Гудронов неприлично бодрым голосом. — Ты на часы смотрел?

— Еще чего! — Ананасов мучительно скривился.