Не злите джинна из бутылки

 — А как прикажете называть кассира-контролера?

— Слово «касса» в переводе с итальянского значит «ящик», или «коробка», значит, кассира-контролера по-русски следует называть «ящичник-проверяльщик» или, еще лучше — «коробейник-проверочник»… Коробейник — прекрасное русское слово! Еще Некрасов…

— Дурдом! — ужаснулась видавшие виды «приказчица». — Да я ни за какие деньги не смогу найти людей, которые согласились бы работать «коробейником-проверочником»…

— Вы что, конкретно против этого национального проекта? — с плохо скрытой угрозой проговорил Борис Борисович.

Его подручная-брюнетка тут же вытащила большой блокнот и принялась что-то в нем строчить.

— Нет, — испуганно возразила Римма Романовна. — Я, конечно, не против… я просто была не в курсе относительно этого проекта… Девушка, вы что там записываете?

— Я вам не девушка, а Ольга Николаевна! — сквозь зубы произнесла спутница грозного ревизора. — А что я записываю — это вас нисколько не касается!

— Ольга Николаевна, не торопитесь. — «Приказчица» понизила голос и приблизилась к Борису Борисовичу. — Может быть, мы не будем обсуждать такие серьезные вопросы на людях? Может быть, мы пройдем ко мне в кабинет, там будет удобнее?

Римма Романовна привыкла «решать вопросы» с различными контролирующими службами в кабинете, без посторонних глаз. «Цена вопроса» каждый раз была разной, в зависимости от неприятностей, которыми грозила проверка — от бутылки приличного коньяка до солидной суммы в конверте. Сейчас она лихорадочно прикидывала, сколько заплатить этому новому ревизору. Вопрос был непростой — переплачивать ей не хотелось, за это нагорит от хозяина, а недоплатишь — ревизор останется недоволен и устроит какую-нибудь подлянку…

— Ну вот, опять! — скривился ревизор. — Как вас от этого отучить?!

— Чем вы недовольны? — перепугалась Римма Романовна.

Она решила, что столкнулась с самым страшным явлением природы — ревизором, который не берет взяток.

— Куда вы меня только что пригласили?

— К… куда? В свой к… кабинет!

— Вот опять — иностранное слово!

— А как же его называть?

— Столько хороших, патриотичных вариантов: закут, чулан, это… как же… подклеть…

Судя по неуверенности, с которой он произнес последнее слово, ревизор и сам не вполне точно знал, что оно обозначает.

— Боже мой! — Римма Романовна схватилась за сердце. — Это что же — мне теперь придется работать… в чулане?

— Ну, не обязательно в чулане, — смягчился Борис Борисович. — Можете в этом… в загнетке!

— Ну, в загнетке, так в загнетке! Спасибо, что не в сортире! — вздохнула Римма Борисовна.