(Не)желанный брак, или История Белоснежки

Благо землицы много, а из свидетелей одни комары, – процедила я, и тут же хлопнула ладошками перед своим носом, убив одного из этих кровососущих гадов.

– Что? – Глеб невинно захлопал глазами, в глубине которых отчётливо различались искорки смеха.

– Заткнись, говорю! – прорычала я, сжав кулаки.

– Фу, как грубо, Цветочек. Я тут стараюсь тебя подбодрить, настроение поднять, а ты?

– Если хочешь поднять мне настроение, скажи мне, куда мы идем, и когда уже будем на месте? Я устала, я есть хочу, спать, в конце концов. Всю ночь из-за тебя, идиота, на ногах.

– Малыш, полчаса назад я предлагал тебе морковку и устроить привал у того поваленного дерева. Ты сама отказалась.

– Я тебе не кролик, Елагин. А под тем деревом была змея, ты сам ее видел!

– Если бы я знал, что ты такая избалованная, купил бы билеты на самолет до Бринвика, – Глеб сделал вид, что задумался, – а нет, не купил бы. За мной же только ленивый сейчас не гонится. Как я мог забыть?

– Клоун! Прекрати паясничать! Так мы в Бринвик должны попасть? А почему с родителями не связался? Твой отец уж точно что-нибудь придумал бы, – не успела я закончить свою речь, как лицо Глеба приобрело жесткое выражение. Ухмылка стала напряжённой, а тепло во взгляде сменилось холодным презрением.

Вот сейчас я на все сто процентов была готова поверить во все те грехи, в которых его обвинял Трибунал. Позвоночник обожгла тонкая струйка ледяной дрожи. Пришлось даже обхватить себя руками, чтобы согреться, хотя в лесу, в самый разгар дня, было довольно-таки жарко.

Заметив отразившийся в моих глазах испуг, Глеб тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от нахлынувшего на него наваждения, и снова влез в шкуру очаровательного шалопая.

– Боюсь огорчить тебя, принцесса…

– Не бойся, дорогой, мои ожидания в отношении тебя барахтаются на самом дне, – буркнула я, пытаясь за напускной бравадой спрятать закравшийся в душу страх.

– Тем не менее, – пожал он плечами, – тебе лучше запомнить, у меня больше нет родителей.

– Что за бред ты несешь? – удивленно воскликнула я, – с тех пор как тебя арестовали на дядю Антона и тетю Лену без слез взглянуть невозможно. Они так страдают, переживают за тебя, придурка. Закрылись ото всех. А ты такие слова ужасные говоришь. А ну прекрати, или я тебя поколочу!

Вспомнив несчастное лицо матери Глеба, что приходилась лучшей подругой моей мамы, я испытала неподдельную боль. Она корила только себя, что не углядела за сыном, и так горько плакала, прижимая меня к себе и рассказывая, какая из нас с ним вышла бы прекрасная пара. Я, конечно, это ее мнение категорически не разделяла, но и не перечила, понимая, как тяжело женщине, потерявшей своего единственного ребенка.

А этот…! Неблагодарный ублюдок!

– Ты, похоже, забыла, что я приемный.