(не) Желанная для генерала-дракона (СИ)

Да и что я могу прочитать в этих медицинских заключениях? Всё всегда туманно, “неуточненный диагноз”...

Чёрт возьми, как же я устала от этого. Хочу уже хоть какой-то определённости и понимания. Не только для себя, но и для своего мужа. Семья — это всё же не пустой звук, и результаты обследования важны для обоих. Он каждый раз спрашивает “Ну что они сказали?”, а я каждый раз не знаю, что ответить. Ничего.

Кладу бумаги на коричневый стол, покрытый полированным лаком. Замечаю маленький светлый скол в правом углу, который так и хочется подковырнуть ногтем. Но я сдерживаюсь и убираю ладони вниз, зажимая их между коленей.

Мелькают белые больничные шлёпки врача, слышится звук отодвигаемого стула. Я задерживаю дыхание и поднимаю глаза, чтобы встретиться с его сочувствующим взглядом.

— Нет? — голос хрипит от того, что ком слёз уже начинает формироваться в горле.

Врач качает головой, что-то начинает объяснять, но я его уже не слышу. Опять этот ответ. Испытываю жуткое, обжигающее чувство стыда. Всё это из-за меня. Это всё моя вина. А страдать приходится мужу… Так ведь не должно быть, правда?

Мямлю “спасибо” доктору, сминаю в пальцах листы и покидаю кабинет. До самого выхода не поднимаю глаз, стараясь не дать волю слезам. Нельзя. Я ещё не отчаялась. Но в груди всё сжимается от горечи и боли. Я почти что даже чувствую их вкус.

Открываю деревянную дверь, смотрю, как мои белые кеды перешагивают через порог и только тогда решаюсь посмотреть перед собой. Муж вглядывается в моё лицо, и его брови сходятся на переносице.

Протягиваю ему заключение врача. Лучшего в нашем городе врача, а сама пытаюсь что-то сказать. Обнадёжить… Но сказать-то ничего и не выходит.

Лицо мужа расплывается…

Я распахиваю глаза, судорожно вдыхаю и вижу перед собой обеспокоенное лицо своего… Нет, не своего, но мужа. А я так надеялась, что он мне просто приснился!

Буквально отпрыгиваю от него и пытаюсь отдышаться… Чёрт. Всё наоборот, мне сейчас снился мой мир и больница. Как же это всё было… реально, а оказывается только одним из воспоминаний.

Только сейчас понимаю, что создаётся ощущение, что моя память или неплохо так перемиксована, или просто подчищена. Потому что слишком плохо, обрывочно, помню, что было со мной, настоящей мной, в последнее время. И этот сон, или что это было, только выхватил какой-то эпизод. Только вот о чём он был?

— Дарина, — гремит мой “муж”, — объяснись!

Я вжимаюсь в мягкую подушку так сильно, что даже чувствую спиной резной рисунок деревянного изголовья. Теперь, когда я второй раз очнулась в этой же комнате, мне становится страшно.

— Не понимаю, о чём ты! — хриплю я."

"Во рту пересохло, я даже слюну сглотнуть не могу.