Не ждите меня в Монте-Карло

Утром я вижу, как она бродит по веранде в шелковом пеньюаре, держит в одной руке тост с джемом, в другой – книжицу и нараспев читает Гумилева: «Восемь дней от Харрара я вел караван сквозь Черчерские дикие горы. И седых на деревьях стрелял обезьян…» Ну, вы понимаете! Эдуард засмеялся, откинув голову. – А через час вижу ее в трико, потную и сосредоточенную, она под стук метронома тренирует тело, качает мышцы. Мне кажется, она ко всем относится как к потенциальным врагам. Утверждает, что женщина должна уметь постоять за себя.

Застигнутая врасплох его напором, Вероника только молча хлопала глазами. «Вы что, совсем не волнуетесь за племянника?» – хотела спросить она. Но в последний момент смягчила формулировку:

– Скажите, а вы волнуетесь за племянника?

Эдуард пожал плечами:

– Волнуюсь, но… Богдан что-то мутит. Сначала исчезло наследство нашей матери, теперь появилось требование выкупа. Вот просто против воли приходит в голову, будто парень во что-то ввязался.

«Так, кажется, у братьев одна и та же версия, – отметила Вероника. – Они оба не верят в то, что Богдану угрожает реальная опасность. Сообщи я им, что Николь в порядке, они и вообще порвут на клочки записку с требованием выкупа».

– А что Купцов? Он ведь пропал.

– Слушайте, мой брат во всем разберется. Но если честно… У Андрея большие финансовые проблемы, и Богдан мог что-то такое ему посулить…

– Продажный телохранитель? – подняла брови Вероника.

– Ну, Богдан ведь не кто-нибудь, а сын босса. Возможно, Андрей встал на его сторону, чтобы от чего-то уберечь. Рано или поздно мы все узнаем.

Эдуард снова переключился с интересующей Веронику темы сначала на свою жену, а потом и на живопись. Но ей сейчас совершенно не хотелось вести светские беседы. А хотелось запереться в каюте, накрыться с головой одеялом и лежать неподвижно до тех пор, пока лайнер не завершит круиз. К счастью, Эдуард не стал задерживаться надолго и после нескольких ничего не значащих фраз ушел, тихонько насвистывая.

Вероника действительно решила уйти в каюту и затаиться там. Конечно, она не станет забираться в постель и рыдать. Зато сможет избавить себя от встреч и разговоров – хотя бы до вечера. Ей нужно время для того, чтобы примириться с обманом Гаврилова и настроиться на философский лад. Снова почувствовать себя самодостаточной девушкой, которая не строит личных планов.

По дороге она натолкнулась на Жанну, которая неспешно шла по палубе, взирая на мир сквозь большие солнечные очки. Увидев Веронику, она вскользь улыбнулась. Кажется, ей было все равно, кто перед ней – Николь или Вероника. Они обменялись приветствиями и разошлись. Однако в самый последний момент Вероника бросила на жену Эдуарда еще один короткий взгляд и тут кое-что заметила.