Не жди меня долго

– Что случилось?! – сказал Горшков, забегая в комнату.

Остановился, увидел Румико, бланк допроса, диктофон и сразу все понял.

– Гражданка Хирано все это время пряталась в номере Станислава Вельяминова. – Сообщила Анна.

Слово «гражданка» сверкнуло, как заточка – точное, острое. Оно обесценивало личность и сводило к ничтожному статусу. Не «Румико», не «журналистка», а лишь сухая формулировка из уголовного кодекса.

И Румико это чувствовала. Лицо дернуло судорогой. Пришло понимание того, что отныне она подследственная.

Стерхова глянула на Горшкова:

Горшков ничего не сказал, подошел, сел рядом. Придвинул протокол и забрал у нее ручку.

Анна включила диктофон и посмотрела на Румико. Долго. Без выражения. Взгляд ее был твердым, лишенным жалости.

– Назовите свою фамилию, имя, отчество, – сказала она наконец.

– Хирано… Румико. Отчества не имею… – Она сбилась, голос прозвучал слишком тихо.

– Громче, – прикрикнула Стерхова. – Дата рождения, гражданство.

Румико послушно ответила.

– С какой целью прибыли в Светлую Гавань?

– Я… – Она сделала паузу. – Получила редакционное задание написать репортаж о фестивале «Тихоокеанские хроники». И взять интервью у Георгия Воронина.

Румико проговорила это заученно, как повторяют текст, в который больше не верят.

– В вашей редакции об этом задании ничего не знают, – Сказала Анна. – Более того, они сообщили, что вы официально находитесь в отпуске.

Наступила гнетущая пауза.

– Как же так… – пролепетала Румико.

– Не врите, – отрезала Стерхова. – Говорите правду.

Снова тишина. Горшков молча записывал.

Румико закрыла глаза. И вдруг из ее рта вырвался хриплый выдох, как будто внутри нее что-то сломалось.

Горшков молча встал, прошел к мини-бару. Открыл дверцу и достал бутылку с водой. Налил в стакан. Протянул.

Румико взяла стакан обеими руками. Сделала маленький глоток и потом – еще и еще. Как будто не пила, а продлевала себе жизнь.

Пауза затянулась, но Анна терпеливо ждала. Знала, – слова, произнесенные под давлением, ничего не стоят. Надо ждать, когда они вызреют.

– Я не писала статью, – наконец сказала Румико.

– Это я знаю, – спокойно ответила Стерхова. – Теперь назовите реальную причину приезда в Светлую Гавань. Расскажите, почему все это время врали.

– Вы сами просили Вельяминова договориться с Малюгиным о билетах? Или это Вельяминов заставил вас полететь со мной?

Румико дернулась, как от пощечины. Качнула головой и – впервые заговорила с эмоцией:

– Стас вообще ни при чем! Я сама его попросила. Он не хотел. Он предупреждал меня, что все вот так обернется.

Ее голос дрогнул, и лицо снова потускнело. Защитный запал угас.

– Чего вы хотели от меня? – спросила Анна.

Румико смотрела куда угодно – на пол, на свои ладони, в сторону – только не на Стерхову.