Не жди меня долго

Она как будто застыла в ожидании.

Дверь открылась без стука и в комнате появился Горшков, казавшийся человеком, пришедшим с повинной.

– Кошелев на свободе, – сказал он с порога. – Я сам забрал его из СИЗО и привез в отель.

Стерхова не шелохнулась и не ответила. Дождалась, пока он сядет напротив, спросила:

– Помятый. Тихонький. Потерянный. Лицо как будто съехало набок.

– Верите, что Кошелев убийца? – спокойно спросила Анна.

Горшков покачал головой:

– Теперь уже нет. И, если честно, сомневался с самого начала. Простите меня, Анна Сергеевна. Вчера смалодушничал. – Он замолчал и опустил глаза.

Стерхова не ответила.

Горшков заерзал на стуле, цепляясь за остатки равновесного состояния.

– Простите не по уставу. По совести.

Анна кивнула, и этого было достаточно, чтобы он успокоился.

В этот момент зазвонил телефон. Горшков приложил трубку к уху.

Его лицо посерьезнело. Он слушал, не перебивая, и только иногда вносил короткие уточнения:

– На мою электронную почту?

Наконец Горшков отложил трубку и на мгновение замер. Затем решительно встал и направился к служебному компьютеру. Его движения были точными и отрывистыми. Он что-то набил на клавиатуре, подправил мышью. Через минуту из принтера выполз лист.

Забрав напечатанный лист, Горшков положил его перед Стерховой.

Анна подняла глаза на Горшкова.

– Только что звонила бывшая жена Воронина. Эту телеграмму она отыскала в его квартире, в ящике рабочего стола. Она от отца Воронина. Текст в точности совпадает с тем, что был в кармане Головенко.

Анна перевела взгляд на лист, еще не полностью осознавая произошедшее.

– Не жди меня долго. – Прочитала она вслух немного охрипшим голосом. – Телеграмма отправлена из Светлой Гавани одиннадцатого октября девяносто второго. Что же получается?..

– Вывод очевиден, – Горшков опустился на стул рядом с ней. – Отец Воронина не отправлял эту телеграмму. Он был мертв, значит, телеграмму от его имени отправил Головенко.

Он говорил спокойно, но глазах мерцала тревога. Горшков не отрывал взгляда от Анны, будто ждал, что она придумает лучшее объяснение.

Но у Стерховой не было никаких идей.

– Это… какой-то сюр, – наконец проговорила она. – Мы никогда не разгребем эту кучу.

– Я тоже не знаю, как все объяснить, – признался Горшков.

– Ясно лишь то, что этой телеграммой Воронин-старший прощался с женой, – Заметила Анна. – Он знал, что погибнет или…

– Или ушел в Японию вместе с командой «Северина».

– Маловероятно. – Сказала Стерхова. – Скорее – прощался, зная, что умрет. Вот только послание пришло с опозданием. И через третьи руки.

Она встала, приблизилась к окну и остановилась, глядя на океан.

– Никак не могу увязать, – продолжила она, не оборачиваясь. – Смерть Головенко и гибель экипажа «Океаниды».