Не жди меня долго

Перечитала знакомые фразы, надеясь, что в третий или в четвертый раз заметит в них что-то, чего не заметила раньше. Но все оставалось прежним. Тот же протокол, те же аккуратные формулировки, за которыми стояла смерть человека.

Анна вздохнула, закрыла папку и провела рукой по лицу. Потом снова встала и направилась к двери.

Коридор, тянувшийся к лифту, был абсолютно пуст. По лакированным дверям скользили быстрые тени, снизу доносился тихий гул отеля. Пережив прошедшую ночь, он медленно приходил в себя, возвращался к привычной жизни.

Вестибюль сегодня выглядел по-другому: был чистым и ярким, как будто кто-то отмыл его до блеска, в попытках скрыть следы недавних событий. Атмосфера осталась прежней – тяжелой и настороженной. Люди, сидевшие в креслах, говорили вполголоса, кто-то уткнулся в телефон, кто-то ждал кофе. Все были заняты, и никто не улыбался.

Стерхова прошла мимо полок с программами и брошюрами фестиваля. Остановилась у стойки ресепшна. Девушка в форме выпрямилась и подняла на нее глаза:

– Мне нужен телефон портье, который дежурил позапрошлой ночью. – сказала Анна.

– Вы из следственной группы? Простите, мне не сказали, кому можно дать его телефон, а кому нельзя.

– Мне можно. – Стерхова показала удостоверение.

– Сейчас найду. Минуту.

Пальчики девушки забегали по клавиатуре компьютера.

– Вот, – она протянула лист с записанным номером. – Михаил Полянский. Работает по графику – сутки через двое. Выйдет на смену завтра.

Анна взяла листок и, не отходя от стойки, набрала на мобильнике записанный номер. Один гудок. Второй. Третий.

– Не берет. Придется дождаться завтра. – Проговорила она и спросила: – Кошелев ничего для меня не оставлял?

– Только что вышел. Предупредил, что повез Эльвиру Шабтаевну в поликлинику.

– Кто такая Эльвира Шабтаевна? – уточнила Анна.

– Вы не знаете? – портье указала на входную дверь. – Мать Виктора Петровича.

Сквозь дверное стекло было видно, как Кошелев, держа над головами раскрытый зонтик, помогает забраться в такси крупной, ухоженной женщине. На вид ей было за шестьдесят. Она была хорошо одета и держалась уверенно.

Стерхова собралась уйти, когда услышала за спиной женский голос:

– Анна… простите… можно вас на минуту?

Она обернулась и увидела Румико Хирано. Та стояла в нескольких шагах, сжимая на груди ремешок своей сумки. Лицо напряженное, губы побелели, глаза широко распахнуты – в них читалось беспокойство и страх. На ней был тот же скромный кардиган, который теперь висел чуть свободнее, словно Румико вдруг уменьшилась в размерах.

– Я уже знаю… – прошептала журналистка и скорбно покачала головой. – Слух об убийстве Воронина разлетелся по всему отелю. Как все случилось?

– Пока ведется расследование. – Ответила Анна.