Запретная. Не остановить

Он говорит, чтобы обращалась к нему по любому поводу в следующий раз, и это означает, что он хотел бы, чтобы наши отношения продолжались.

— Тебе комфортно? — спрашивает он, и я понимаю, что этим вопросом он практически разбивает ту броню, что окружает меня после моего отчаянного шага.

Он… готов считаться с моим мнением, моими желаниями, и ему важен мой душевный комфорт. После всего…

Это так тонко, мило, волнительно…

Он как будто бы предлагает нам с ним начать сначала… Но… теперь он согласен на все мои условия.

Я лежу тихонько, стараясь не двигаться, дышу максимально невесомо. Боюсь спугнуть то волшебство, что, как мне кажется, незримо витает между нами.

Я представляю, что мы лежим на мягком, пушистом облаке, окутанные одной на двоих, невидимой тонкой паутиной, и не хочу анализировать, отключаю всякий здравый смысл.

***Утром я просыпаюсь в постели одна. Слегка приподнимаюсь на локтях, и убеждаюсь, что Гордея нет нигде в палате.

Откидываюсь вновь на подушки, и пытаюсь понять, как отражается это открытие на моем настроении.

Ровно.

Мне хорошо, когда он рядом, но… мне точно также комфортно, когда его рядом нет. Ладно, не совсем, но… мне почти… Почти хорошо наедине с самой собой.

Я… самодостаточная личность, быстро напоминаю я себе, и повторяю эти слова снова и снова, точно мантру.

Мне полностью комфортно, я нахожусь в гармонии с миром, и сама с собой.

И все же, когда дверь в палату открывается, и я вижу его, такого красивого, толкающего перед собой столик с завтраком, в душе разрастается что-то теплое, родное и очень, невероятно приятное.

— Как тебе спалось? — спрашивает Гордей, и подкатывает столик к постели.

— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, а Гордей улыбается, и присаживается ко мне на кровать.

— Я не тяжелобольная Гордей, у меня всего лишь повреждена нога, — говорю я, кивая на еду. — Ты не можешь ухаживать за мной дни и ночи напролет.

— Знаю. Просто… мне хочется это делать, я уже тебе говорил.

***— Мне понравилось засыпать вместе с тобой, — признаюсь я вечером.

Уже стемнело, Гордей сидит на своем стуле у окна, просматривает что-то в телефоне.

Днем он съездил домой, оставив меня на несколько часов, пока у меня была сестра, а где-то с час назад вернулся, гладко выбритый, переодетый в чистую одежду.

Он не напрягает меня своим вниманием, и я не вполне отдаю себе отчет, зачем первой начинаю разговор.

На мои слова он реагирует тем, что поднимается с места, и убирает телефон в карман.

Подходит ко мне, а я непроизвольно снова сдвигаюсь ближе к стене.

Гордей усмехается, присаживается на кровать.

— Скучно стало лежать одной, — говорю я, и чуть не обмираю, когда замечаю, что его ладонь лежит очень близко от моей. Наши пальцы всего в каких-то миллиметрах друг от друга, едва ли не соприкасаются.