Запретная. Не остановить

— Ехал за тобой.

— Зачем?

— Я… Когда проводил я… не двигал домой. Черт, я даже не думал… просто не мог уехать. Сидел в машине сначала, потом просто тупо нарезал круги вокруг твоего дома. На одном из кругов увидел тебя у моста…

Я стою на коленях перед ее кроватью и говорю все это, вот только… слов у меня не хватает.

Подаюсь вперед и утыкаюсь в нее, в своего Бельчонка. Кладу руку ей на талию, а когда вздрагивает, лишь сильнее прижимаю.

— Прости, прости меня, — шепчу я, словно в полубреду.

А сам неспособен отодвинуться. Захлестывает, переполняет до краев.

Жива, моя, люблю…

— Тебе не за что извиняться, Гордей. Это было только моим решением.

— Прости, — продолжаю выпрашивать, словно ненормальный.

Меня зацикливает, хоть и знаю, она не из тех, кто будет злиться и винить во всем кого-то другого. Она примет удар только на себя.

— Я так люблю тебя, — шепчу я, и поднимаю на нее лицо, — так тебя люблю.

Она лежит, все также отвернувшись, никак не реагирует на мои слова.

Я же с упоением рассматриваю ее профиль, ее тонкие любимые черты. Ее нежную, бледную после операции кожу.

Я нахожу ее руку, стискиваю ее ледяные пальчики в своих.

— Все будет хорошо, — произношу уверенно, — ты очень быстро поправишься.

Я привез ее в лучшую клинику города к лучшему хирургу. Ее лечащий врач — наш семейный врач, который оперировал меня, и брата, когда тот вынужден был подставить себя под удар. Демьян… встал на ноги очень быстро, мне потребовалось гораздо больше времени. Тут все дело в стимуле. В любом случае, врач точно знает свое дело.

Я не сомневаюсь в том, что операция проведена по высшему разряду.

Но также понимаю, что проблемы Бельчонка гораздо глубже, чем просто сломанная нога.

Отдаю себе отчет в том, что причастен. Что, блядь, из-за меня все это с ней.

Сделаю все возможное и невозможное, чтобы исправить.

***— Так, как у нас дела?

Медсестра заходит в палату поставить Арине капельницу и сделать очередной обезболивающий укол. Мне приходится отступить.

Возвращаюсь на стул в углу, и оттуда прислушиваюсь к разговору.

— Температуру, заодно померим. И вот, воды, пожалуйста, выпейте. Сейчас уже можно.

***— Как… давно я здесь? — спрашивает Бельчонок у женщины, спустя несколько минут манипуляций.

— Молодой человек привез вас на ночь глядя, и мы сразу же принялись готовить вас к операции, — отвечает медсестра. — Ее вам сам Леонид Петрович делал, лично. Он первоклассный хирург, самый лучший, можете не сомневаться. Сейчас чуть больше восьми утра. Вы отлично держитесь. Ну вот, деточка, температура в норме. Сейчас сделаем укольчик, и вы сможете еще немного подремать.

— Спасибо большое, — шелестит Арина слабым голосом, а когда словоохотливая медсестра уходит, и правда засыпает.

Я перемещаюсь ближе к ее кровати.