Запретная. Не остановить

Блядь… Подожди…"

"А потом начинает, словно ненормальный гладить и тереться лицом о мое лицо.

— Гордей…, - бормочу я.

От его неожиданной нежности меня прорывает и слезы, словно только и ждали подходящего момента, катятся градом, увлажняя мои щеки.

— Блядь, ты не вовремя, я снова пьяный…

Но держит. Держит, держит, держит.

— Гордей…

— Пьяный. Это плохо… Это жесть, как палевно…

— Гордей, Гордей…

— Эй, ты плачешь? Бельчонок, Арин…

— Извини, просто я… просто…

Не могу говорить, не в силах, не получается.

Когда он такой податливый, такой отзывчивый, нежный и заинтересованный.

— Шшш. Не плачь, не надо. Иди ко мне…, - хрипло произносит он.

Его руки гладят и обнимают, губы нежно проходятся по моим скулам, лбу, вискам и глазам, закрытым и особо чувствительным от переизбытка эмоций.

Вцепляюсь в его плечи и льну, и обнимаю. И позволяю ему гладить себя и тоже крепко, до боли крепко стискивать и прижимать, притискивать и обнимать.

Меня сотрясает дрожь, а он целует дорожки моих слез и снова шепчет приятное, нежное и успокаивающее.

— Арина… Мой Бельчонок… Моя красивая чувствительная, нежная девочка…

Вжимаюсь в него, тянусь и растворяюсь, и вбираю.

А когда чувствую на своих губах еле ощутимое, почти невесомое дыхание его губ со слабо ощутимым привкусом алкоголя, я подаюсь и раскрываюсь для него.

Его губы едва касаются моих, а я уже горю, захлебываюсь от желания, и утопаю. Его язык скользит по самой кромке моих губ, дотрагивается до зубов, медленно, словно заново распробовая меня на вкус. И я трепещу, изнывая, замирая. Боюсь одним неверным движением спугнуть его или оттолкнуть.

— Черт…, - шепчет Гордей. — Ты даже не представляешь, чего мне стоит…

И снова его губы легонько накрывают мои.

А потом… Потом, наконец, они целуют. И от осознания этого я будто отрываюсь от земли.

Он целует неспешно.

Медленно, поверхностно и трепетно. Невесомо, невыразимо приятно и волнующе. Так обжигающе, и так опьяняюще нежно. Горячо.

— Ты… когда ты рядом, со мной происходит что-то… Мотает от твоей близости всего… Устал… не представляешь, как я устал… Хочется послать все к херам, и…

Его глаза находят мои, и я пытаюсь рассмотреть. Уловить любой оттенок, который покажет, что он неравнодушен, что все же что-то еще испытывает.

— И…

— И целовать тебя до одурения. Ведь дело совсем не в сексе… не только в нем. Это, блин… Нельзя, запрет. Но, ты… прямо под кожей… в крови, я не знаю… Буду целовать сейчас…

Пальцем он оттягивает мою нижнюю губу, а потом прикусывает.

Отстраняется.

Трется щекой о мою щеку. Сгораем так несколько секунд, и вот он снова возвращается к губам.

И снова медленно, поверхностно и так, просто до слез, как нежно и аккуратно, снова меня целует.