(Не) замужем (СИ)

– Тогда я домой на минутку, – предупреждаю ее. – Захвачу таблетки и назад.

Света кивает, отпуская меня.

Не трачу время на переодевание, выхожу из садика как есть – в синей униформе, которую мы выбрали для всех работников, чтобы выглядели солиднее.

Поднимаюсь на третий этаж, открываю дверь.

Сразу спешу в комнату. Таблетки я храню на верхней полке шкафа, чтобы близнецы ненароком не добрались. Достаю, пихаю одну красную капсулу в рот. Запиваю стаканом воды, который еще с ночи стоит возле дивана, забытый нами.

Не помогает. Боль режет меня изнутри. Но оно и не должно помочь мгновенно, так? Надо подождать хоть несколько минут.

Обессиленная, усаживаюсь на диван, решаю немножечко подождать, дать организму передышку. И…

И почти сразу забываю про боль, услышав горький-прегорький плач за стенкой.

Тиграшка воет… Это без сомнений. Артур он как-то повзрослее, хотя старше всего на две минуты. Он редко плачет, в основном отмалчивается. А Тигран плачет вот так, с надрывом.

Слышать его вой неприятно, но я понимаю – так бывает.

За свою материнскую карьеру длиной в восемь лет я выучила многое. В частности то, что порой дети плачут просто потому, что хотят плакать. Это раньше казалось – садисты родители измываются над малышами, избивают их хворостиной, заставляя рыдать в три ручья. Но, став мамой, я поняла, что причины плача могут быть гораздо банальнее – игрушка упала, не дали сладкое, стало жалко мишку, которого забыли у бабушки…

В общем, в основе своей детские слезы – не повод бить тревогу и обвинять родителей во всех смертных грехах.

Однако слезы – не единственное, что мне слышно через стенку.

– Иди сюда, паршивая дрянь! Я тебя за этот телефон изничтожу! Кто тебе разрешал прыгать на диване, сука ты мелкая!

Меня передергивает.

Ситуация становится понятнее – скорее всего, Тиграша разбил телефон.

Но кто эта истеричка? И почему она считает возможным говорить такое Тиграну? К тому же всем мамочкам давно известно – не хочешь, чтобы твой гаджет сломали, не оставляй его в зоне доступа детей.

– Мамоська, я слусяйно! – кричит детский голосок.

Шепелявый. Точно Тигран. Мамочка, видите ли. А столько отчаяния в детском голоске, столько страха, что у меня внутри аж все обрывается. Так и вижу его испуганное личико, огромные карие глазки.

Да, я провела с близнецами совсем немного времени, но каким-то образом успела их полюбить. Они мне больше не чужие, их боль – моя боль. И отношения с Рафаэлем тут совсем ни при чем.

– Иди сюда, паскуда! – снова женский крик. – Я тебя из-под кровати достану, тварину такую… Всю жопу излуплю!

Наверное, Тиграшка опять спрятался, он так обычно делает, если набедокурит.

Истеричка продолжает орать, угрожая ребенку всеми возможными карами.