Не вздумай влюбиться

внутри! – умоляла Ники.

Ян думал, что после того, как так бурно кончил пару минут назад, сможет спокойно доставить удовольствие любимой. Но нет. Стоило взглянуть Ники в глаза, стоило по самую макушку утонуть в той жажде и мольбе, что сквозила в ее взгляде, и все, он пропал.

Шумно выдохнув, Самойлов перевернулся на спину, увлекая Ники за собой.

А Ники шире развела бедра, ведомая крепкими, надежными руками любимого. Возбужденная плоть замерла перед влажным входом. Ники дрожала от нетерпения, готовая опуститься на Яна и вобрать его плоть в себя. Однако Самойлов вдруг замер, удерживая Ники на весу.

– Люблю тебя, малышка, – прошептал он сипло.

Ники взмахнула ресницами, пытаясь прогнать непрошенные слезы. И вместе с негромким всхлипом из груди вырвался протяжный стон удовольствия. Стон, который тут же утонул в поцелуе.

У Ники уже не осталось сил, чтобы двигаться. Ян крепко удерживал ее, помогал, направлял. А она могла только протяжно стонать и целовать его в ответ.

И казалось, будто душа оголилась, сплелась со своей половинкой. И не разобрать, где заканчивалась сама Ники, и начинался Ян. Они словно слились воедино, идеально сошлись рваными контурами.

Ники не удержалась, рухнула на крепкую грудь, прижалась щекой к влажной смуглой коже и прикрыла глаза. А на губах – счастливая улыбка приклеилась намертво. И все тело, непослушное, будто ватное, однако каждой клеточкой Ники чувствовала Яна, Любимого. Желанного. Долгожданного.

17

Ники больше не смогла уснуть. Лежала, слушала уверенные и сильные удары сердца, прижавшись ухом к мужской груди.

Чувствовала ли она себя счастливой сейчас? Без сомнений. Настолько счастливой, что слов не подобрать. Настолько, что боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не вспугнуть это, на первый взгляд, хрупкое и зыбкое счастье.

Николета улыбалась. Понимала, что, пожалуй, выглядит глупо со стороны. Но кто же видит ее сейчас, кроме любимого? Да никто. А потому, плевать на все. Главное, что Ян сейчас рядом, размеренно дышит и обнимает ее некрепко, но надежно. И минувшие месяцы одиночество и вымораживающей душу тоски казались чем-то далеким и незначительным. Досадной помехой к ее, Ники, персональному счастью.

А оно распирало грудную клетку. И только сейчас Ники начинала верить в то, что все на самом деле происходит именно так, как ей видится. Ян рядом с ней. И она больше не одинока. И ее семейное проклятье уже не казалось тягостным. Теперь оно действительно было даром для нее. Или просто кто-то свыше увидел ее страдания и сжалился над ее глупым сердцем.

Ники чувствовала, что и Ян не спал. И сейчас, как никогда остро, Николете хотелось поговорить с любимым. Обо всем поговорить. О прошлом, о будущем, о настоящем.