Не вздумай влюбиться

Но расслабиться Ники не могла. Нервничала. Кусала губы. Сжимала кулачки так, что, кажется, от ногтей оставались глубокие следы на нежных ладошках.

– Все хорошо, – прошептал Самойлов, – это ведь я. В конце концов, ты всегда можешь двинуть мне коленом по яйцам.

Ники и сама не ожидала от себя, что засмеется. В первое мгновение Ян не понял. Подумал, у девочки началась истерика. А потом заулыбался, когда увидел на любимом лице широкую, немного смущенную улыбку.

– Больше так не буду, – хихикала Ники.

– Ты уж постарайся, – нарочито серьезно попросил Ян.

Ники фыркнула, не переставая улыбаться. А в следующий миг приглушенно ойкнула. Самойлов изловчился и уложил ее на обе лопатки, нависнув сверху.

В первую секунду Адамиди хотела прикрыться от этого тягучего, завораживающего взгляда. Но не смогла. Нет, не по той причине, что руки были заняты. Совсем нет. Руки оказались свободны. Ян их не держал. А потому, что решила окунуться в этого мужчину, в свои чувства к нему, в те ощущения, что будила близость с Яном.

Медленно, миллиметр за миллиметром, Самойлов наклонялся к манящей груди. А Ники прикрыла глаза. Думала, что память вновь начнут терзать жуткие и липкие ощущения, что всплывали всякий раз, когда Ники оставалась в темноте. Однако ничего подобного не случилось.

А Ян оставил едва ощутимый поцелуй чуть выше небольшого кулона-крестика, который Ники носила на цепочке на груди.

А дальше – ниже, оставляя невидимую дорожку сначала к одному полушарию, и затем к другому, намеренно не задевая острые вершинки сосков.

Ники перехватила голову своего мужчины, зарылась пальцами в волосы.

А по телу пробежали искорки нетерпения, когда соска коснулось горячее дыхание. Ники первой прогнулась в спине, подставляя грудь в полное распоряжение Самойлову.

Ники хотелось, чтобы Ян начисто стер те невидимые, но въевшиеся под кожу грубые и похотливые прикосновения похитителя, вытеснил их своими, нежными и желанными.

А Ян сорвался. Думал, собирался, надеялся, что справится, что. будет достаточно нежным и терпеливым со своей хрупкой девочкой. Но не смог. Набросился на аккуратную грудь, точно изголодавшийся зверь. Целовал до одури, жадно вдыхал тонкий аромат дивного на ощупь бархата. Втягивал тугие вершинки в рот, перекатывал кончиком языка, слизывал свои же едва ощутимые укусы.

А сердце тарахтело, как чумное. И член мгновенно стал каменным. А терпеть нужно, ведь для Ники это как в первый раз. Да и травма у нее.

Но как же здесь вытерпеть, если от одного только негромкого, приглушенного стона у Яна срывало крышу?!

Девочка стонала и извивалась под ним, терлась о его бедро, сжимала колени.

Дикая, открытая, отзывчивая такая.