(Не) выдаваемая замуж (СИ)

Но то, с каким нажимом и напряжением он произнес это: «Жив он, жив!», говорило о том, что был и другой сценарий развития событий. Да что же случилось?!

— Вадюша… Скажи мне, пожалуйста, я умоляю…

— У тебя капли какие-нибудь есть под рукой, успокоительные?

— Есть, — не моргнув глазом, соврала Гульнара. Вадим снова коротко выругался.

— Ладно, слушай. Булату всекли в бок на перекрестке. Похоже, водитель был пьяный, а может, и под наркотой.

— Булат… Булат попал в аварию?!

— Да. Подушки сработали вкруговую, но дверь в него все-таки вмяло. И ногу ему разбарабанило.

Все тело, кажется, разом утратило всю свою физическую плотность и лужей стекло вниз, под стул. И вокруг какая-то гулкость, словно Гульнара оказалась в огромном пустом помещении. И непонятно, как в этой пустоте и гулкости можно говорить — шептать или кричать.

— Что… что это значит?.. Он… Он… — Гуля стала захлебываться этим «он», не в состоянии сказать ничего дальше.

Вадим опять выругался."

"— Да нормально все! В целом. Ампутации удалось избежать. Все, что мог — я сделал. Дальше Булат должен справиться. Ногу я ему собрал. Заодно и стопу выправил, раз уж он ко мне на стол попал, и ногу я вскрыл. Только что вот из операционной вышел, и сразу тебе позвонил.

Мысли скакали по одному им ведомому и совершенно не контролируемому Гульнарой маршруту. Вадим — друг Булата. И вот один друг другому разрезает ногу. Такая вот дружба у врачей. А потом вдруг в голове ярко вспыхнула картинка — ослепительный белый свет, острый блеск хирургической стали и алая кровь. Много-много крови.

Что-то булькнуло в горле, похоже на рвотный спазм и, одновременно, на всхрап.

— Гуля! — заорал в трубке Коновалов.

Она положила руку на горло, сжала. Через силу выдохнула.

— Я здесь. Все в порядке.

Она обязана быть в порядке. Она обязана быть сильной. Ради Булата. Да, в ее жизни не было ничего даже близко похожего на то, что происходит сейчас. Но это не повод превращаться в лужу соплей.

— Я могу его увидеть?

— Нет.

И снова не удалось справиться с собой, со своими эмоциями. Задрожал подбородок, и из горла вырвался вхлип. Почему ей нельзя видеть собственного мужа?! Вадим что-то скрывает, недоговаривает!

— Почему?!

— Гуля, послушай, — Вадим тяжело вздохнул. — Булат сейчас пока без сознания, он еще не отошел от наркоза. Включится, скорее всего, ближе к ночи. Смысл тебе здесь до ночи торчать? Да и вообще после наркоза… — Коновалов еще раз вздохнул. — Не надо, Гуль. Правда.

Я вас уже слушала. Взрослых, умных, опытных. Один такой говорил, что все в порядке и все под контролем. И где он теперь?! И где я сама?!

— Вадим, можно, я приеду? Я понимаю, что к Булату нельзя. Но я хочу увидеть тебя. И поговорить. Можно? Пожалуйста.

Дома ей все равно нельзя. Дома она сойдет с ума.